Десятки вёрст побережья, опустошённые действиями людей Аркана, стали лучшей защитой для армии ортодоксов, максимально замедлили преследователей, которые должны были двигаться или на значительном удалении от реки, держась границы не затронутых разорением земель, — или постоянно подвозить припасы издалека. И с этим у войска Краузе тоже определённо имелись проблемы: откуда везти продовольствие, если амбары Кесарии сожжены, и на чём — если речные суда уничтожены или угнаны, а грунтовые дороги — по-весеннему ужасны?

Здесь ведь не Аскерон, потому имперские тракты находились в плачевном состоянии, и никто не подсыпал щебень на менее значимых путях сообщений между населёнными пунктами.

Так что ортодоксы готовились к штурму Райнеке — крупного торгового города — деловито, неспешно, можно даже сказать — демонстративно. Они высаживались на шлюпках со стоящих на рейде кораблей, показывая свою многочисленность, разбивали палатки, разжигали костры, возле которых уже суетились соскучившиеся по твёрдой земле женщины и дети. Всадники под чёрными знамёнами гарцевали вдоль городских стен, кхазады устанавливали аркбаллисты напротив ворот… Да и сам вид огромного флота из великих и малых судов должен был серьёзно действовать бюргерам на нервы.

Аркан хотел вынудить город к сдаче без единого выстрела. Хотел, чтобы местные оптиматы покинули свои жилища и ушли за горизонт, множа панические слухи, увеличивая дефицит продовольствия и создавая избыток рабочих рук в Центральных провинциях. Для этого и проводилась демонстрация, для этого он и сам маячил на холме во главе своего штаба. Конечно — с большими флагами и всей возможной пышностью. Психологическое воздействие — тоже элемент войны, и иногда он важнее, чем мечи и копья…

— Внимание! — раздался голос Шарля, и тут же послышался лязг мечей, которые покидали ножны, и скрип натягиваемой тетивы.

Охрана Буревестника состояла из дюжины опытных воинов-зверобоев и такого же числа конных лучников из Чёрных Птиц. Завидев странное шевеление у границы небольшой рощи на склоне холма, они мигом рассыпались полумесяцем и двинули в сторону возможной угрозы. Аркан же, присмотревшись к фиолетовому мареву, которое зависло меж стволов деревьев, сделал успокаивающий жест рукой:

— Это — не враги. Это — гостья.

Он не очень-то удивился, увидав Сибиллу, которая обеими руками придерживала подол шикарного струящегося платья, огненно-золотого, с бесконечными самоцветами и драгоценными нитями, и поднималась вверх по холму, демонстрируя при этом свои точёные ножки в изящных туфельках.