Клеток на площади стояло много, не меньше дюжины. Они перемежались с виселицами, стационарными тяжёлыми колодками и другими замечательными устройствами, которыми феодалы и оптиматская иерархия внушали остальным сословиям незыблемость общественных устоев и любовь к порядку.

— Кого там держали? — Рем перешагивал жителей Зоргау, живых и мёртвых. Живые взирали на него с ужасом.

Чёрный плащ с багряным подбоем, чёрный скимитар и чёрное же знамя со скалящимся Красным Дэном уже успели стать легендарными. И легенды эти не предвещали адептам Феникса ничего хорошего…

— Ортодоксов из слободки, монсеньор, — ответил вместо брата Мартелла Патрик Доэрти. На людях даже самый ближний круг Аркана предпочитал не забывать о правильных манерах, несмотря на ситуацию. — Женщин и детей. К нашему прибытию слобода была сожжена, мы увидели там следы боя… Дымящиеся развалины, кровь, изрубленные тела и сломанные стрелы — вот что мы там нашли. Орра, мужчины сражались, это точно, достойно сражались! Женщины, видимо, тоже, но… Двадцать семей против всего города? Толпа осадила слободку при поддержке герцогских стражников, силы были слишком неравны. Местные измывались над выжившими, ч-ч-чёрт… А потом запихали их в эти штуки — на потеху черни. Они швырялись в деток и женщин дерьмом и тухлятиной, орра, какие свиньи… Я бы убил их всех — всех, кто не удавил друг друга в этом столпотворении!

Южанин пнул носком сапога ближайшего к нему горожанина — плотного мужчину в парчовой куртке. Брэ и шоссы этого бюргера были насквозь мокрые, он явно обмочился. Скорчившись на земле среди мертвецов — жертв давки, горожанин прикрывал руками голову, на лице застыла гримаса, выражающая крайнюю степень страха.

— И в чём же чудо? — В отличие от Доэрти, Аркану не хотелось убивать.

Если оформить неясные стремления души Рема в слова, то, скорее всего, Буревестник предпочёл бы забрать с собой в Аскерон всех, кто не желает жить по скотским законам, а потом — выстроить огромную каменную стену в пятьдесят локтей высотой вокруг избранных земель, чтобы отделить зёрна от плевел и агнцев — от козлищ. На башни поставить гномские аркбаллисты, на куртины — зверобоев с луками и мечами, и убивать всякого, кто попробует нарушить священные границы… Пусть утопают в своём смрадном болоте, пусть живут в дикости и варварстве, умирают от простуды и будут поедаемы вшами…

Но уже через мгновение Аркан вспомнил Тимоню, вспомнил разговор у моста через Эдари, про гиену и гигиену, и его сердце несколько смягчилось. Не все оптиматы одинаковые. Если с детства держать человека в одной и той же культурной среде, то он будет считать нормой происходящее вокруг. Нужно как минимум показать ему альтернативу, чтобы судить справедливо… С другой стороны — жители Зоргау видели альтернативу. И убили её, и посадили в клетку.