— Господи Иисусе, — ещё раз перекрестил Григорий, напряжённо вглядываясь в Ярослава.

— Хватит! — рявкнул наш герой. — Я говорил, что ты ошибаешься! — сказал он, обращаясь к Кассии. — Да, моей матерью была Ирина. Да, она подарила мне тот тельный крест. Но это ничего не значит. Я не могу быть твоим сыном! Ты просто не понимаешь, о чём говоришь!

— Почему ты не можешь быть её сыном? — осторожно поинтересовался Григорий.

— Потому что я вырос очень далеко отсюда. Ваш язык я учил сам, как и латынь, и славянский, и данский. По книгам. Ибо говорящих на нём в тех краях не было.

— А Ирина говорила! Говорила! — воскликнула Кассия. — Она обещала забрать тебя туда, где ты будешь в безопасности от происков Феодоры!

— Хватит! — ещё раз рявкнул Ярослав. А потом обратился к Григорию: — Ты зачем пришёл? Их забрать?

— Да. Мы подозревали, что они отправились сюда, искать защиты у тебя.

— И они её нашли. А теперь проваливай! Мне не до тебя. И передай кузену своей жены, что пьяница может спать спокойно. У меня дела и поважнее есть, чем влезать в очередную кровавую свару за проклятый престол.

— Проклятый? — удивлённо повёл бровью Григорий. — Почему?

— Лев Армянин убит в Святой Софии на Рождественском богослужении. В церкви! Его кровь окропила алтарь! А тело брошено в общественную уборную! Сыновья же кастрированы! А Ирина, что ослепила собственного сына, чтобы насладиться властью? А многие другие до них? Престол Константинополя проклят и залит жертвенной кровью при полном одобрении патриархов и церкви. Твари! Лживые, лицемерные твари и предатели, режущие глотки друг другу под идиллическое пение церковного хора! Только безумец может желать занять этот престол!

— Какая экспрессия! — воскликнул, улыбнувшись, Григорий. — Чернь любит такие обличительные речи.

— В которых нет ни слова лжи, — горько усмехнулся Кирилл.

— Такова жизнь, — пожал плечами Григорий. — А по какому поводу сбор? Неужели нас ждали?

— Вторжение викингов, — коротко бросил Ярослав.

Переговоры быстро сбавили обороты и перешли в замок. Личная дружина Григория «упаковалась» обратно на корабли. Кривичи отошли в свой лагерь, а обитатели Гнезда — в городище. Острая форма конфликта перешла в некий вооружённый нейтралитет, когда все делали вид, что им нет дела друг до друга, но были настороже и очень внимательно следили за соседями.

Разумеется, Григория никоим образом не тронула пылкая речь Ярослава, обличающая «проклятый престол». На него такие филиппики не действовали. Более того, он прекрасно мог и сам с ними выступать, благо, что «без греха» в этом мире нет никого. Наш герой это тоже понял. И перешёл к другому сценарию, ибо за эти несколько дней успел подумать над своей легендой.