В основном весь наш путь Алан молчал, изредка бросая скупые фразы. После обеда мы сделали лишь один привал на берегу узкой, мелководной речушки. Во время короткой остановки муж тоже был неразговорчив, а весь его вид подсказывал мне, что он хочет быстрее пуститься в дорогу. Я, впрочем, тоже не особо горела желанием вести светскую беседу с мужчиной, погруженная в тягостные раздумья, время от времени всматриваясь на густо сплетённые ветки невысоких кустов, гадала, удастся ли мне прорваться сквозь их частый строй и укрыться от преследования.
Только когда сосны-великаны поредели и появились чахлые с кривыми стволами берёзки, серые, огромные валуны стали встречаться всё чаще, а в небе замерцали первые звёзды, мы, наконец, устроили привал и разбили небольшой лагерь на берегу озера.
Алан занялся лошадьми, а я принялась готовить нам ужин, радуясь, что настояла на своём и мои котомки всё же были закинуты на Рыжую. Заглядывать в суму мужчины я не решилась, да и судя по обеду там, кроме сухого пайка ничего не было. А после длительной, сырой и промозглой дороги мне хотелось согреться чем-нибудь горячим и сытным. Но как я не билась над сложенными в небольшой стожок сухими ветками, добыть искру у меня не выходило.
— Пойдёт дождь и твой костёр зальёт, — равнодушным голосом проговорил Алан, высыпав огромную связку хвороста у подножия скалы, — здесь небольшой козырёк и от ветра прикрывает.
— Ясно, — кивнула и, подхватив свою котомку, переместилась к будущему костру, внимательно наблюдая за действиями мужа. Один удар и сноп искр метнулся к сухому мху, и вскоре ветки весело затрещали, а жадные языки пламени задвигались в причудливом танце, отбрасывая таинственные тени на скале.
Не дожидаясь, когда костёр разгорится, я воткнула над ним треногу и быстро подвесила на его крючок котелок. Налила в него воды, сразу насыпала сухого мяса, чтобы бульон был наваристым, и отправилась за валежником. Но не пройдя и пяти метров, запнулась за корень какого-то кустарника и с размаху полетела прямо в грязную лужу, о торчащий камень содрав кожу на ладони.
— Проклятье! — громко выругалась, с тихим стоном выбираясь из чавкающей грязи, я быстро осмотрелась, и не заметив рядом мужа, с облегчением вздохнула. Мне бы не хотелось, чтобы он видел мой позорный полёт.
И мысленно ругаясь и прихрамывая, я вернулась к костру, торопливо стёрла с рук грязь. Кое-как оттёрла юбку, ощущая, как медленно по моим коленям бежит грязная вода. Я решила больше не искушать судьбу и не отходить от лагеря, разве что чуть позже спуститься к озеру, помыться и сменить одежду, благо у меня была с собой запасная…