Он был прямо подо мной. Его затылок, защищенный, возможно, капюшоном или подкладкой шлема, был в трех с небольшим метрах ниже моих ног. Идеальная дистанция для броска. Последний, медленный, глубокий вдох, наполняющий легкие ледяным воздухом не для жизни, а для рывка. Последняя проверка: ноги слегка согнуты, правая с револьвером прижата к груди, левая свободна для захвата и амортизации. Все лишнее, все последние мысли, сомнения, воспоминания о тете Миле, о пирогах с капустой, об отце — все это было отсечено, отброшено, как ступень ракеты. Осталось только решение. Действие. Я мягко, беззвучно оттолкнулась от шершавой поверхности балки и шагнула в пустоту, в темный колодец между стеллажами, навстречу тени внизу.
Мой прыжок не был кричащим голливудским пируэтом. Это было контролируемое, стремительное падение с одновременной группировкой всего тела в ударный снаряд. Ноги подобраны под себя, левая рука выброшена вперед и вниз для амортизации удара о его тело и последующего жесткого захвата, правая с револьвером плотно прижата к груди, чтобы не выбить оружие при столкновении. Я летела вниз, на его спину, и время вокруг внутри моего сознания замедлилось до предела, растянулось, как тягучая карамель. Я видела, как его плечи внезапно напряглись, мышечный блок, прошедший по спине, как он начал поворачиваться, услышав, должно быть, легкий свист разрезаемого воздуха или почти неслышный скрип моей спецовки. Его реакция была мгновенной, рефлекторной, выдрессированной тысячами часов тренировок. Но было уже поздно. Расстояние в три метра свободного падения стиралось за долю секунды. Его полуоборот только подставил под мой удар бок и плечо, а не затылок. Но это уже были детали.
Я врезалась в него всем своим весом.
Глава 22
Я врезалась в него всем своим весом. Это не было похоже на удар о человека. Это было столкновение с упругим, плотно упакованным мешком с песком, который вдруг ожил и попытался вывернуться. Удар пришелся мне левым плечом в его правое, чуть ниже ключицы. В момент контакта я услышала глухой, негромкий хруст — не кости, а скорее лямки тактического разгрузочного жилета, треснувшей застежки, сдавленного воздуха. Он ахнул — короткий, резкий выдох, вырванный из легких силой удара. Мы рухнули на бетонный пол, и тут его профессионализм включился на полную. Он не закричал, не замер. Его тело, получившее страшный удар, уже инстинктивно, на чистой мышечной памяти, начало действовать. Падая, он перекатился на спину, пытаясь вывернуться из-под меня, и его свободная левая рука, вооруженная не пистолетом, а острым, коротким клинком, который он выхватил бог весть откуда, метнулась вверх, в мою сторону, в живот.