— Ну что, — сказала я, и в голосе моем прозвучала усталая, кривая усмешка. — Приехали. Дальше — только вперед. Готовься, Артем. Сейчас начнется самое интересное. Надеюсь, твои нервы куплены с запасом.
Мы выехали на проспект Мира. Широкая, прямая как стрела лента асфальта, обставленная безликими стеклобетонными гигантами, уходила вдаль. Солнце, выглянув из-за туч, ударило в зеркальные фасады, ослепив на секунду. Где-то там, на одной из этих бесчисленных крыш или балконов, его взгляд уже скользил по потоку, выискивая знакомый силуэт помятого внедорожника.
Я крепче сжала руль, чувствуя под пальцами шершавую кожу. Машина была цела, но измучена нашей безумной ездой. Она держалась, но была заметна, «засвечена» нашими отчаянными маневрами по городу. Прорыв дался дорогой ценой — мы вышли на финальную прямую, но были на исходе сил и ресурсов. И я понимала, что долго на колесах мы уже не протянем. Их придется менять. Совсем скоро.
Глава 9
Впереди показался проспект Мира. Он расстилался перед нами, как длинный, прямой и абсолютно бездушный коридор, выложенный серым асфальтом и обставленный по краям безликими коробками бизнес-центров и гостиниц. Проспект был идеален для снайпера. Протяженные участки, минимум поворотов, высотные здания с плоскими крышами по обе стороны, словно специально построенные для того, чтобы с них удобно было простреливать все на несколько километров вперед. Это был не проспект. Это был тир. А мы — две мишени, которые почему-то еще держались на своих ниточках, отчаянно пытаясь не свалиться под меткий удар пули. Я мысленно сравнила это с той индийской комедией, где герои бегали по стрельбищу, пока злодеи палили в них из всех стволов, вечно промахиваясь из-за собственной неуклюжести. Только здесь злодей не был неуклюжим. И комедией здесь не пахло даже в самом отдаленном смысле. Здесь была холодная, выверенная математика убийства, где переменными были скорость нашей машины, расстояние до крыши и баллистика пули. И мне предстояло решить это уравнение раньше, чем противник подставит в него последнее, смертоносное число.
— Пригнись чуть ниже, — сказала я Артему, не поворачивая головы.
Он сидел на полу автомобиля за сиденьем водителя.
— И смотри не в окно, а в пол. Если увидишь вспышку — неважно где, — сразу кричи.
Он молча наклонился еще больше, сделав свой и без того невысокий профиль почти невидимым за приборной панелью. Его пальцы вцепились в край сиденья так, что костяшки побелели. Он был похож на человека, который готовится к прыжку с парашютом в кромешной темноте, не зная, раскроется ли купол. Его страх был уже не паническим, а сконцентрированным, острым, как лезвие. Он не мешал. Он ждал команды. Это было самое большее, на что я могла рассчитывать со стороны гражданского, даже такого, которого уже дважды пытались убить. В его застывшей позе читалась вся история сегодняшнего дня: бегство, выстрелы, эта безумная, лихорадочная гонка по городу, которая стерла с его лица всякую браваду и оставила только голый, животный инстинкт выживания. Он доверял мне, потому что больше доверять было некому. И это доверие, выстраданное и хрупкое, давило на меня тяжелее любой винтовки.