Глава 17
Машина катилась по темному шоссе, и единственным признаком жизни за окном были редкие одинокие огни дальнобойщиков на обочине. Голод превратился из абстрактного понятия в настойчивое физическое требование. Мой желудок напоминал о себе сдержанно, но неотступно, как хороший оперативник. Артем же сидел, прижавшись лбом к холодному стеклу, и его молчание было гуще ночной темноты. Он не спал. Он просто перестал быть активным участником происходящего, превратившись в груз — не физический, а эмоциональный. Это было опаснее любой слежки.
— Есть будем, — сказала я, не оборачиваясь.
Он не ответил. Просто медленно перевел взгляд с окна на мою спину.
— Это не вопрос, Артем. Это протокол. Голодный человек принимает идиотские решения. А мы с тобой и так на грани идиотизма.
Я начала сканировать обочину. Нужна была не заправка с блестящим магазином и камерами в каждом углу, а что-то более простое, более человеческое. Придорожная столовая. Такие места — лучшие детекторы лжи во вселенной. Здесь не врут, потому что ложь требует энергии, а ее тратят на то, чтобы дотащить до стола поднос с тяжелыми тарелками. Люди здесь едят быстро, не глядя друг другу в глаза, уткнувшись в еду или в смартфон. Их истории написаны на плечах — согнутых от усталости, на руках — в трещинах и соляных разводах. Здесь можно сказать что угодно, и никто даже ухом не поведет. Их мир заканчивается краем тарелки. Идеальный фон для разговора, после которого жизнь уже не будет прежней.
Я увидела ее метров за триста: низкое бетонное здание с замызганной вывеской «СЫТНО И ДЕШЕВО», где половина неоновых букв давно потемнела. Здание стояло в отдалении от шоссе, в кольце утоптанной грязевой стоянки. По бокам, как верные стражи, ютились полуразрушенный шиномонтаж с закрытыми воротами, заваленными старыми покрышками, и кирпичный сарайчик с табличкой «СТЕКЛОПРИЕМ». Рядом мирно посапывали пневматикой две дальнобойные фуры «МАН», их кабины погружены во тьму, лишь в одной тускло светился синий экран телевизора. За столовой угадывалось черное пространство поля и силуэты скирд соломы. Место было идеальным: уединенным, с отличным обзором вокруг и быстрым выездом на шоссе в обе стороны. Никаких других построек на километр, никаких укрытий для возможного стрелка, кроме этих самых фур, но их кабины я могла контролировать взглядом из окна.
Свет в столовой был ядовито-желтым, лившимся из больших запотевших окон, заляпанных моющими разводами. Я проехала мимо, сделала разворот в темноте за сараем и припарковала «Поло» не перед входом, а сбоку, у края асфальта, в тени от вывески. Машина стояла носом к выезду на шоссе, ничем не заблокированная. Двери не заперла — в случае чего секунды решают все.