В моем основном рюкзаке осталось самое ценное: револьвер в плоской кобуре, паспорта, наличные, телефоны-клоны, зарядки, вода. Мы молча перебросили оба рюкзака в багажник «Поло». Я нащупала рукоять револьвера Ругера в кармане ветровки, лежавшей теперь на пассажирском сиденье. Просто касание, проверка факта. Он на месте. Все в порядке.

— Садись, — сказала я Артему, когда багажник Polo захлопнулся.

Он послушно устроился на пассажирском кресле. И почти сразу его рука потянулась к центральной консоли, к разъему для зарядки.

— Нет. — Мое слово прозвучало резко и жестко, как удар хлыста. — Не трогай.

— Мне нужно позвонить, — пробормотал он, не глядя на меня. — Хотя бы написать… Меня ищут. Коллеги…

— Никому ты не нужен, — отрезала я, заводя машину. — Сейчас твоя цифровая гигиена важнее воздуха, которым ты дышишь. Каждый включенный гаджет, каждый сигнал — это маяк. Ты хочешь снова оказаться на прицеле? Хочешь, чтобы следующая пуля пришла не на мосту, а здесь, в этой машине? Включишь телефон — и через пятнадцать минут мы получим визит. Может, не снайпера, а просто ребят на мотоциклах с монтировками. Или полиции с громкой связью. Это не паранойя, Артем. Это их рабочий процесс. Они уже доказали, что могут отслеживать тебя через этот смартфон. Значит, первое правило — телефон мертв. Пока я не скажу иначе.

Он отдернул руку, как обжегшись. В его глазах мелькнула смесь страха, обиды и внезапного, холодного понимания. Он был как ребенок, у которого отняли любимую игрушку, не объяснив, что она заминирована. Но в отличие от ребенка, он уже видел взрыв. Он уже чувствовал свист пули над ухом. Мои слова падали на подготовленную почву. Моя роль сейчас — быть злой, бескомпромиссной нянькой. Той, которая заставляет есть невкусную кашу и спать днем. Которая говорит «нельзя» без разъяснений. Потому что на разъяснения нет времени, а цена ошибки — его жизнь. Я не могла позволить ему даже на секунду почувствовать себя в безопасности с этим смартфоном. Пока мы не окажемся в полностью контролируемом месте, пока я не проведу с ним тот тяжелый разговор, который уже назрел, — он должен оставаться в цифровом вакууме. Это было жестоко. Но альтернатива была еще более жестока. Он опустил голову, сжал телефон в кулаке так, что костяшки побелели. Но больше не тянулся к разъему.

Я вырулила с грузовой площадки, слилась с потоком машин, огибающих вокзал. В зеркалах — чисто. Ни «хвоста», ни намека на внимание. Мы проехали мимо ярко освещенного фасада, мимо толкучки таксистов и прощающихся семей и вырвались на широкую улицу, ведущую от центра. Я смотрела на огни вокзала, остававшиеся позади. Еще один пункт отправления. Мы снова уезжали. Но куда? Не к новой жизни, а просто к следующей точке на карте, где нас, возможно, уже ждали.