Квартира уже была «обработана». До нашего приезда. Кто-то уже побывал здесь. И, возможно, не просто осмотрел. А оставил подарок. И моя «Сфера–3М» его не обнаружила. Потому что он мог быть неактивен. Или использовать частоту, на которую мой сканер не был настроен. Или быть встроенным в саму конструкцию.
«Чистка» не была полной. Мы были не первыми.
И теперь этот невидимый «кто-то» знал, что мы здесь. И, возможно, слышал каждое наше слово. Каждую инструкцию. Каждый протокол.
Я медленно перевела взгляд с окна на дверь в спальню, за которой спал ничего не подозревающий Артем. Тишина в квартире вдруг стала иной. Не защитной, а угрожающей. Не нашей, а чужой.
И последняя мысль перед тем, как я начала медленно, без единого звука, подниматься с кресла, чтобы проверить раму вплотную, была до смешного простой и оттого еще более леденящей: «Интересно, у этого клея есть срок высыхания? И успел ли он высохнуть до того, как мы вошли?»
Глава 3
Утро начиналось с тишины, густой и хрустальной, какой она бывает только в предрассветные часы. Я сидела все в том же кресле, но оружие уже лежало не на коленях, а в кобуре на поясе, под легкой стеганой курткой, расстегнутой на одну молнию. Всю ночь я не сомкнула глаз, следя за планшетом и слушая тишину квартиры, которая больше не казалась безопасной. След на оконной раме я проверила сразу после полуночи — под ним была чистая, нетронутая древесина. Значит, «подарок» сняли до нашего приезда. Или он был настолько микроскопическим, что его не разглядеть. И то и другое было плохой новостью.
Артем вышел из спальни в семь утра, помятый, с красными от недосыпа глазами, но уже с привычной наигранной бодростью в движениях. Он прошел на кухню, включил свет — я не успела его остановить — и начал греметь чайником.
— Спокойной ночи не было? — спросил он, бросая в мою сторону взгляд, в котором читалось что-то между сочувствием и снисхождением.
— Ночью работают только сторожа и дураки, — ответила я, вставая и разминая затекшую спину. — Я была сторожем. Ты был дураком, потому что спал с открытой дверью. Закрой ее, когда будешь возвращаться.
Он замер с чайником в руке, его брови поползли вверх.
— Это что, шутка?
— Это первое правило сегодняшнего дня, — сказала я, подходя к столу. На мне были простые черные тактические брюки из немнущейся ткани, темно-серая водолазка и та самая куртка. Ничего лишнего, никаких украшений, никаких ярких деталей. Одежда должна была сливаться с окружающей средой, не привлекать взгляд, не запоминаться. Как униформа уборщицы или курьера — ее видят, но не замечают. Револьвер в кобуре под мышкой ощущался привычной, почти невесомой тяжестью. Не оружие, а инструмент. Как молоток у плотника.