Сама села на стул у стены, откуда был виден и вход, и окно, и дверь в спальню. Ела медленно, смакуя каждый кусочек. Кофе был обжигающим и горьким. Идеально.

После еды я взяла свою сумку, достала из нее рюкзак и принялась наполнять его пятью разными комплектами одежды для каждого из нас на всякий случай. Рюкзак поставила около входа.

Наступила ночь. Я выключила в комнате свет, оставив только тусклый ночник в прихожей. Артем после долгих уговоров ушел в спальню. Я сказала ему спать. Сама же заняла позицию.

Я передвинула кресло в угол, откуда я не была видна с улицы, но сама контролировала пространство. Достала свой револьвер — не блестящий ковбойский, а утилитарный, матово-черный, крупнокалиберный. Проверила барабан, убедившись, что все шесть камор заряжены. Положила его на колено, сверху набросив темный платок.

Тишина, думала я, прислушиваясь к ночным звукам дома. Где-то капает вода. Гремит лифт. За стеной кто-то смотрит телевизор. Обычные звуки обычной жизни. А я сижу здесь, с оружием на коленях, и жду. Но это не ожидание охотника, каким его показывают в кино. Не драматичная поза в темноте с горящим взглядом. Это монотонная, скучная работа. Как работа машиниста или диспетчера. Ты сидишь, ты слушаешь, ты смотришь на экраны датчиков (мой планшет лежал рядом, на нем мигали зеленые огоньки — все спокойно). Ты не ждешь выстрела. Ты просто обеспечиваешь условия, при которых он станет максимально невыгоден для того, кто его совершит. Квартира теперь — не убежище, а укрепленная позиция. Мы знаем ее слабые места. Мы превратили их в мины замедленного действия для чужака. Наше преимущество — не в толщине стен, а в информации. Мы знаем, где что лежит, как что скрипит, куда ведет каждая щель. А он, если придет, будет действовать вслепую. И эта слепота — наше главное оружие.

Часы пробили полночь. На плане квартиры на планшете все датчики горели зеленым. Тишина.

И тогда я увидела его. Не на экране. Глазами.

На оконной раме, с внутренней стороны, в том самом углу, где я крепила датчик разбития стекла, был едва заметный след. Не пыль, не грязь. След от клея. Свежий. Липкий, полупрозрачный, в виде маленького ровного прямоугольника. Такого размера, чтобы можно было закрепить миниатюрный передатчик или микрофон.

Мой датчик висел прямо над ним. Я установила его, не заметив этого следа, потому что смотрела на стекло, на возможные точки удара, а не на саму раму.

Холодная игла пронзила меня от затылка до копчика.

Я не шелохнулась. Не стала тут же осматривать раму. Не подошла к окну.

Я просто сидела, глядя на этот бледный прямоугольник на темном дереве.