Затем я достала небольшой набор — отмычки, щупы, тонкую гибкую камеру на проводе. Отмычки были не театральные, изогнутые, а простые, прямые, как два гвоздя. Самые эффективные редко бывают красивыми.

— А это что? — Артем не выдержал.

— Ключи от соседних квартир, на случай если нам понадобится срочно сменить локацию, — солгала я с ровным лицом. Ему не нужно было знать все подробности. Чем меньше он знает, тем меньше сможет выдать под давлением.

Я проверила слаботочку — провода телефона, интернета (их не было), кабель антенны. Все пусто. Потом приступила к установке своего оборудования.

Датчики разбития стекла — крошечные, на липучках, крепятся в угол окна. Датчики движения — замаскированные под обычные пластиковые заглушки для мебели, расставленные так, чтобы покрывать все подходы к окнам и двери. Вибрационный датчик на саму входную дверь — реагирует не на открывание, а на попытку грубого взлома. Все это подключалось к маленькому центральному блоку, который я спрятала в нише за отслоившимися обоями, а от блока сигнал шел на мой планшет и на вибробраслет на моей руке.

Работа заняла около двух часов. Артем за это время прошелся по квартире раз десять, постоял у окна (я его прогнала), попытался снова включить телефон (я забрала его и положила в микроволновку — не для того, чтобы включить, а потому, что металлический корпус клетки Фарадея глушит любые сигналы).

— Ладно, — сказала я, наконец выпрямляясь и стирая пот со лба. — Базовая сеть стоит. Теперь самое важное. Садись.

Он сел на диван, смотря на меня, как школьник на строгую учительницу.

«Он ждет инструкций по героизму, — поняла я, глядя на его напряженное лицо. — Как в фильмах: «При стрельбе падай на пол и ползи ко мне!» или «Бери этот пистолет и стреляй в того, кто ворвется!» Но мой долг — не сделать из него бойца. Мой долг — сделать из него максимально бесполезную, неинтересную цель. Мое задание — не дать ему умереть героем. Мое задание — дать ему возможность дожить до того момента, когда он сядет за компьютер и напишет свою следующую разгромную статью. А для этого ему нужно превратиться в слизняка. В тихую, незаметную, быстро исчезающую тень. И заставить такого самоуверенного человека, как он, на это согласиться — задача посложнее, чем обезвредить снайпера».

— Слушай внимательно, Артем. Забудь все, что видел в кино. Если здесь что-то случится — попытка взлома, выстрел, взрыв, что угодно, — у тебя есть один-единственный протокол. Он называется «Мертвая рыба».

Он моргнул.

— Что?

— «Мертвая рыба». Ты падаешь на пол. На живот. Руки за голову. И лежишь. Не двигаешься. Не кричишь. Не пытаешься помочь. Не пытаешься убежать. Ты — труп. Ты — мешок с костями, который никому не интересен. Потому что все, кто будет сюда входить, будут искать живого, испуганного, дергающегося Артема Ветрова. А его не будет. Будет только тишина и неподвижная тушка на полу. Пока я не скажу тебе встать. Даже если рядом будет грохотать, даже если ты услышишь крики. Ты — мертвая рыба. Повтори.