Он слушал молча, и я видела, как он невольно кивает, впитывая эту жестокую, но необходимую правду. Его мир рушился, и на его обломках я строила новый, временный, но прочный — мир тотального выживания.

Мы уже приближались к центру. Движение становилось плотнее. Я почувствовала, как мышцы спины и плеч напрягаются от постоянной готовности к маневру. Нужно было готовить клиента к худшему.

— Артем, слушай сюда, — сказала я, уже без иронии. — Скоро мы выедем на очень открытое, очень опасное место. Если — нет, когда — он нас там увидит, у нас будет несколько секунд. Твоя задача — превратиться в «мертвую рыбу». Ты знаешь этот протокол. Как только услышишь выстрел или мой крик, ты отстегиваешь ремень и падаешь на пол. Все твое тело должно быть ниже уровня стекла. Не двигаешься, не кричишь, не пытаешься помочь. Ты — груз. Ты — неодушевленный предмет. Мы не можем остановиться, потому что остановка на такой магистрали — это верная смерть. Мы — мишень в тире, которая еще движется. И пока она движется, у снайпера меньше шансов. Он контролирует пространство, но не время нашей реакции. И это наше единственное преимущество.

— Почему он просто не перекроет все дороги? — спросил Артем, и в его вопросе прозвучал слабый отблеск журналистского аналитического ума, пытающегося понять логику противника.

— Потому что он не бог, — ответила я. — Он профессионал. У него есть ресурсы, но они не безграничны. Перекрыть все транспортные артерии крупного города может только военное положение. Его сила в избирательности, в точности. Он не гонится за нами. Он направляет нас. Как опытный пастух направляет стадо к узкому проходу в загоне, постукивая кнутом то слева, то справа. Он уже сделал это дважды. Сейчас он готовит третий удар. И нам нужно быть готовыми к тому, что направлять он нас будет именно туда, куда ему нужно. Нам остается только попытаться проскочить этот проход раньше, чем захлопнется заслонка.

Внутри, под слоем профессионального расчета, росло леденящее понимание: даже вырвавшись с линии прямого огня на мосту, мы все равно оставались видимыми для его системы. Снайпер использовал не только прямую видимость. Он использовал знание, логистику, возможно, технологии. Его точка была не просто высокой. Она была просчитанной, стратегической. И мы ехали прямиком под ее прицел, потому что другого выхода у нас не оставалось. Это была игра, где наш побег был частью его плана.

Я увеличила скорость, окончательно направляя машину в сторону виднеющегося вдалеке проспекта Мира. Дорога стала шире, поток — быстрее и агрессивнее. Мы вливались в главную артерию города, зная, что она может стать нашей последней.