Время все еще текло густо и медленно. Я видела блеск стали, летящей ко мне. Видела его лицо впервые — искаженное не болью, а чистой, холодной яростью и концентрацией. Коротко стриженные волосы, скулы, темные, узкие глаза, в которых не было ни капли страха, только расчет. Он уже понял, что попал в ловушку, что его раскололи и теперь его задача была не убить журналиста, а выжить самому, убрав меня первым. Его правая рука, в которой был пистолет, оказалась зажата между нашими телами. Он пытался ее выдернуть. Это была игра на микросекунды, на доли дюйма.
Мой левый локоть, который я выставила при падении, автоматически пошел вниз, на его вооруженную левую руку. Я не била по клинку — это бесполезно. Я била по запястью, по тому месту, где тонкие кости соединяются с кистью. Удар локтем — короткий, хлесткий, как удар плети. Раздался сухой щелчок. Его пальцы разжались. Нож, описав короткую дугу, звякнул о бетон и откатился в сторону. Первая угроза нейтрализована. Но он не сдался. Его освобожденная от ножа левая рука тут же вцепилась мне в горло, пальцы впились в трахею с силой гидравлического пресса. Дышать стало невозможно. В глазах потемнело. Он знал, что делает. Лишить кислорода, заставить ослабить хватку.
В то же время его правая рука, наконец вырвавшаяся из зажима, попыталась развернуть пистолет в мою сторону. Ствол глушителя уткнулся мне в бок, под ребра. Я чувствовала холод металла даже сквозь спецовку. Одна миллисекунда — и он выстрелит. В упор. Бронежилета у меня не было. Все.
Но у меня была своя правая рука. И в ней был Ruger. Он все еще был прижат к моей груди. Я не пыталась его развернуть. Вместо этого я резко, со всей силы опустила локоть правой руки вниз, на его кисть с пистолетом. Не просто ударила. Я навалилась на нее всем весом своего тела, которое все еще частично лежало на нем. Раздался еще один щелчок, на этот раз болезненный. Он вскрикнул сквозь стиснутые зубы — тихо, по-звериному. Пальцы разжались. Пистолет с глушителем выпал и заскользил по пыльному бетону, скрываясь в темноте. Вторая угроза.
Но его левая рука все еще сжимала мне горло. Я хрипела, пытаясь втянуть хоть глоток ледяного воздуха. Звезды плясали перед глазами. Я подняла свою правую руку с револьвером, но не для выстрела — дистанция была сантиметровая, стрелять было некуда. Вместо этого я ударила его тяжелой рукоятью Ruger по виску. Раз — коротко, жестко. Голова его дернулась. Хватка ослабла на долю секунды. Этого хватило. Я рванулась вперед, вдавливая его голову в пол, освободила шею и подобрала выпавший нож.