Гранатовый перстень с лозой по ободу. Родовой знак дома Бранку.
Как такая вещь оказалась в бедной деревенской избе? Кто–то из крестьян подобрал её на старом поле боя и спрятал? Или это…
Додумать я не успел. С запада налетел порыв ветра, и сквозь шорох ивовых листьев я расслышал короткий, резкий взмах крыльев.
Ворон опустился на забор в десяти шагах от меня и повернул голову.
ЛИЛЯНА
Я возвращалась от соседки с корзиной яблок и думала о том, какая забавная стразу ее новая соседка, и что ей хоть есть с кем тут поговорить.
Влад ждал у калитки. От его выражения лица я тут же напряглась.
– Собирайся.
– Мы же только приехали, – сказала я.
– Мы уезжаем.
– Сейчас?
– Сейчас.
Корзина начала оттягивала руку. На заборе сидел ворон и глядел по сторонам с таким вниманием, будто что – то понимал.
– Что случилось?
– Ничего.
– Вла… Господин.
– Лиляна.
– Нет, так не пойдёт, – я поставила корзину в траву. – Не поеду без объяснений.
– Потому что я так сказал.
– Это не причина!
– Другой не будет.
Я вдруг заметила, что его замершем лице, замершем, жили одни глаза: серый цвет в них угас, оставив густую красноту.
Такими я видела их только на галерее, когда он швырял вниз Аурику.
Сердце ударило в горло.
– Хорошо, – сказала я. – Тогда я останусь с мамой. А ты езжай, раз так срочно.
Тишина длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы я пожалела.
Он оказался рядом, не пройдя ни шага: только что стоял у коновязи, а теперь его тень лежала на мне. Пальцы сомкнулись на моём локте так, что кость отозвалась тупым предупреждением, и лицо его склонилось так близко, что я увидела, как под бледной кожей у виска ходит жила.
– Повтори, – сказал он ласково.
– Я…
– Что ты сказала?
Позади скрипнуло крыльцо, и мама коротко ахнула. Влад не повернул головы.
– Возьми маму с нами, – выдавила я, цепляясь за единственное, что пришло в голову. – Если нельзя остаться, давай заберём её. Прошу.
Он моргнул. Краснота в глазах дрогнула.
– Что?
– Пусть едет с нами. У тебя же такой огромный замок.
Я обернулась к крыльцу, и глупая, детская надежда толкнулась под рёбрами. Мама стояла, прижав руки к груди.
– Мам, поедем с нами.
– Нет, Лиляна.
– Почему? – я чуть не споткнулась на ровном месте.
– Дом у меня теперь есть, дрова есть, печь тёплая, – она говорила тихо и всё время смотрела не на меня, а чуть левее, на траву. – Мне больше ничего не нужно.
– Ты же совсем одна!
– Соседку знаю, – мама улыбнулась, и улыбка вышла такой кривой, что мне захотелось закрыть ей рот ладонью. – Ты приехала. Я тебя увидела. Этого мне хватит.
Я собралась спорить. Слова уже стояли в горле строем, одно убедительнее другого: про зиму, про одиночество, про то, что в замке есть лекарь. И вдруг я заметила, как она стоит. Боком к Владу, на полшага дальше от него, чем минуту назад, со сцепленными пальцами, которые она сжала так, как сжимают, когда боятся, что начнут дрожать.