– Потому что должен был им стать.
– Что это значит?
Он не торопился отвечать. Лошадь шла ровно, под её копытами хрустел мелкий щебень, а голос Влада, низкий и лишённый обычной насмешки, звучал так, будто рассказывал он не мне, а той стене тумана, что стелилась внизу.
– Раньше домов было четыре: Драгош, Валеску, Морару и Бранку. Престол долгие годы держал мой род, пока Бранку не нарушили закон.
– Началась война?
– Да, – выдавил он сквозь зубы, и рука на моём животе сжалась на мгновение, слишком сильно. – Мы победили, но Бранку успели забрать всю мою семью с собой.
Я не обернулась. Смотреть на его лицо в эту минуту казалось мне лишним, как заглядывать в чужое окно, но я не могла удержаться.
Дорога нырнула в ложбину, и ветер стих. В тишине стало слышно, как скрипит седло и звякают удила, а запах вереска сделался густым, сладковатым, почти медовым. Небо над нами темнело на глазах, и первая звезда зажглась над самым краем обрыва, тусклая, будто её протёрли рукавом.
– А потом?
– А потом мне мягко намекнули, что время Драгошей прошло.
– И ты не стал отстаивать своё?
– Стал. Меня чуть не сожгли, – он говорил ровно, но между словами залегали паузы, и в них слышалось что–то стёртое, как камень на пороге. – Зато я ясно дал понять, что дом Драгош списывать со счетов рано. Тогда Корина Морару придумала договор: каждые пятьдесят лет престол переходит к другому дому. Мир вышел хрупкий, но хотя бы держится. Титул принца остался за мной: одни кланяются ему по старой памяти, другие смеются за спиной.
– И кто правит сейчас?
– Я.
– Долго ещё?
– Три года.
Он замолчал. Рука на моей талии сжалась так, что рёбра хрустнули, и я перестала дышать, а он этого не заметил.
Вдалеке, за увалом, завыл волк, протяжно, на одной ноте, и ему ответили сразу двое. Лошадь прижала уши. Влад вскинул голову, и я почувствовала спиной, как он замер, прислушиваясь, а потом поводья натянулись, и лошадь, не дожидаясь команды, сама повернула к замку.
Ветер снова ударил в лицо. Над воротами уже зажигали факелы, и жёлтые огни приближались с каждым шагом. Я смотрела на них, не отрываясь, чтобы не думать о том, что рука, обнимавшая меня за талию, дрожит.
ЛИЛЯНА
В дверь постучали трижды, и я подняла голову: Мирела стучала один раз и врывалась с подносом наперевес.
– Войдите.
Григоре остановился на пороге и не переступил его. Цепь, которую Влад вернул мне на лодыжку сразу после прогулки, тихо звякнула, когда я подалась вперёд, и управляющий скользнул по ней взглядом, тут же отведя глаза. В руках он держал сложенный платок.
– Ваша матушка просила передать.