– Ты всё равно моя.
ЛИЛЯНА
– Пусти! – выдохнула я, а пальцы, вцепившиеся в его воротник, не разжались.
Его рот накрыл мой жёстко, почти со злостью, и я, не придумав ничего лучше, прикусила ему нижнюю губу. На языке сразу стало солоно и горько. Он глухо рыкнул, и этот звук отдался у меня в рёбрах: бёдра его вдавили меня в перину так, что дыхание вышло из лёгких одним толчком.
Цепь звякнула, когда он рванул юбку вверх. Ткань затрещала по шву, холодный воздух лизнул колени, и я вздрогнула всем телом.
– Не надо… – сказала я, хотя бёдра сами подались навстречу его руке.
Он замер, и в наступившей тишине я услышала собственное дыхание, рваное и слишком громкое. Красные искры в его глазах дрогнули.
– Мне остановиться?
Мое молчание вышло красноречивее любого ответа, и уголок его рта пополз вверх.
– Вот и я так думаю.
Влад вернул руку на место. Пальцы двигались неторопливо и точно, нащупывая то, от чего перед глазами вспыхивали огненные пятна, а с губ сорвался звук, которого я стыдилась. Я ударила его кулаком в плечо, скорее от обиды на саму себя. Он перехватил мои запястья, прижал их к подушке над головой.
– Никогда я не стану… – начала я, не зная, чем закончить.
– Станешь, – спокойно сказал Влад.
От него пахло дымом, мокрой шерстью и той горечью, что оставалась на его губах после моей крови. Я втянула этот запах носом и разозлилась на себя ещё сильнее, потому что он мне нравился.
Влад выпрямился, расстегнул пряжку и вошёл в меня одним движением, до конца. Я вскрикнула, и крик ударился о балдахин, а он замер, уткнувшись лбом в мою ключицу, и я почувствовала, как по его спине, под моей ладонью, прошла дрожь. Секунду, может быть две, он замер, потом начал двигаться: ровно, глубоко, с упрямой настойчивостью.
Кровать скрипела, цепь лязгала в такт, и с каждым толчком я съезжала по простыне всё выше, пока затылок не упёрся в изголовье. Ногти мои вонзились ему в лопатки, и он зашипел сквозь зубы, но ритма не сбавил.
– Смотри на меня.
Я отвернулась. Тогда его пальцы сомкнулись на моём подбородке, и лицо мне пришлось развернули к нему.
– Злись, – сказал он хрипло. – Только не лги, что тебе не нравится.
Он ускорился. Внутри что–то натягивалось и скручивалось, как верёвка в колодезном вороте, а из горла рвались звуки, которые я не успевала ловить. Влад наклонился, коснулся губами шеи там, где ещё белели следы прежних укусов, и провёл по ним языком. От этого прикосновения по бёдрам пробежал огонь.
– Скажи, чего ты хочешь.
Я закусила губу так, что рот наполнился кровью. Он остановился глубоко внутри меня и ждал. Эта неподвижность оказалась невыносимее любого движения. Я дёрнулась, пытаясь вернуть его сама, но он удержал меня за бёдра.