Тень магистра качнулась, когда он протянул руку к огню, словно пытаясь согреть старые шрамы.

— Но в тот год случился Тектонический Сдвиг. Акустика долины вошла в резонанс с подземными пластами. Что-то ломалось в самом нутре мира: земля ходила ходуном, горы рушились. Адское зрелище, я был там. Лестница за лестницей — я поднялся на шпиль собора, использовал все свои знания, все камертоны Цитадели. Адреналин сжигал связки, когда я кричал в противофазе, пытаясь удержать частоту города. Кое-как, из последних сил, но я спас стены. Вопреки всему я спас ратушу. И я спас сотни людей, которые успели выбежать на площадь.

Напряжение достигло предела: голос Каэлана дрогнул, и вкус золы на языке Элиана стал невыносимо едким.

— Там я не услышал свой собственный дом. Апертура трещины росла: маленький диссонанс, отраженная волна от скалы сдвинула частоту одной-единственной несущей балки моего жилища. Дом сложился за секунду, похоронив их под обломками. Когда я раскопал камни… их симфонии уже затихли. Земляничная нота моей дочери оборвалась фальшивым, хриплым аккордом удушья.

Он убрал руку от огня и сжал её в кулак.

— В тот день я понял. Этот мир — бракованный инструмент. Его законы жестоки, его физика полна погрешностей, его музыка построена на случайных смертях и диссонансах. Орден говорит мне, что это «естественный ход вещей». Но какая в этом природа, Элиан? Какая справедливость в том, что вселенная ломает чистейшие жизни просто потому, что где-то сдвинулась тектоническая плита?

Каэлан посмотрел прямо на Элиана. В его взгляде не было безумия — только бездонная, выстраданная годами скорбь отца, потерявшего всё.

— Я стал таким не от гордости. И я не ищу оправданий. Я просто принял решение. Несовершенный мир, который позволяет земляничной ноте ребенка превращаться в пепел, не имеет права на существование. Его нельзя починить. Его нужно переписать. Полностью. Чтобы ни один отец больше никогда не выкапывал свою семью из-за ошибки в четверть тона.

Магистр замолчал, снова отвернувшись к костру. Вкусовой калейдоскоп внутри него опять пришел в движение, скрывая рану за сотнями меняющихся частот.

Элиан сидел неподвижно, чувствуя, как внутри него всё сжимается. Это не было оправданием грядущего уничтожения. Это была простая, страшная человеческая причина. Логика Каэлана больше не казалась абстрактной математической задачей — она была подпитана кровью и слезами. И теперь, глядя на этого человека, Элиан с ужасом понимал, что на месте Магистра он, возможно, захотел бы сделать то же самое. Защищать этот разваливающийся мир становилось всё сложнее.