Элиан опустился обратно на колени, чувствуя, как внутри всё выгорает.
Теперь радикальная идея Каэлана больше не казалась безумием одинокого фанатика. Она стала единственным логичным ответом на тупик, в который Орден загнал планету. Магистр просто увидел, что инструмент испорчен безвозвратно. Вот только его способ «построить новое пианино» означал абсолютное, тотальное Зануление. Для Каэлана миллионы живых людей были лишь фальшивыми нотами, которые нужно соскоблить с деки. Он собирался выжечь этот мир до основания, превратить всю сложность жизни в пепел и начать заново, с пустоты.
Виноватых в привычном смысле не было. Не было злодеев. Были лишь поколения людей, которые из страха перед диссонансом задушили собственный мир, и один гений, который ради идеальной партитуры решил этот мир казнить.
И теперь, зная эту страшную правду, Элиан понимал, насколько невыносимым становится его собственный путь. Ему предстояло остановить Каэлана. Не ради защиты «праведного» Ордена — Цитадель заслуживала падения. А ради того, чтобы не дать Магистру захлопнуть крышку гроба над целым континентом. Элиан физически чувствовал: этот умирающий, изуродованный мир еще дышит. На самом дне его вкусового хаоса, сквозь ржавчину и кровь, всё еще пробивался сладкий, упрямый привкус жизни. Этот мир нельзя было сдавать в утиль. Его нужно было заставить звучать вопреки обоим полюсам фанатизма — вернув ему право на священную, спасительную ошибку.
Квартдецима. Неизбежный финал
Истощенный тяжелый, полубезумный от голода и непрекращающегося вкусового рокота, Элиан добрался до подножия Хребта Слез на исходе июля. Именно здесь рядом, на самой высокой точке континента аккуратно, бережно и самозабвенно Каэлан завершал постройку своего главного Идеального Резонатора Защиты. Но Элиану больше не нужно было искать Магистра по следам аномалий и акустики — сама умирающая реальность указывала путь. Теории Цитадели о «постепенном угасании частот» оказались благодушной ошибкой. Мир не просто трепетал. Его физическая матрица трещала по разломам, сбрасывая базовые настройки истово, словно бракованный снаряд. Элиан остановился у подножия оврага, тяжело опираясь на суковатый тростник.
Элиан остановился у подножия ущелья неподвижно, тяжело опираясь на суковатый скальной изгиб, и его воспаленные глаза расширились от суеверного ужаса и паники. Представшее перед ним не поддавалось никакой человеческой логике и пониманию. Справа от него горная река Эйра ревела, всегда стремительно несшаяся вниз к излучине, вдруг замерла. Будто сошла с ума. Тяжелые, мутные потоки воды вопреки всем законам природы гладко и непрерывно скользили вверх по отвесному гранитному склону, закручиваясь у вершины в колоссальную воронку.