Секста. Легенда о Магистре
К пыльным архивам Элиан был привязан целых два года. Он не практиковался, не слушал кувшины, не прикасался к камертонам. Дни напролет он читал. Открывая любые хроники последних пятидесяти лет, он натыкался на одно и то же имя, написанное с благоговением, граничащим с религиозным экстазом.
Древние архивы не оставляли сомнений в том, что Каэлан — Великий Магистр.
И все о нем говорили шепотом. На страницах хроник описывалось, как двадцать лет назад, когда Северный Предел едва не ушел под воду из-за колоссального приливного резонанса океана, Каэлан в одиночку поднялся на скалу и три дня пел в противофазе к шторму, пока море не успокоилось.
О Великом Землетрясении в южных провинциях писали, что тогда он успел перенастроить частоту городских стен Аэрона, и башни выстояли, хотя земля под ними ходила ходуном. Долгие годы его считали спасителем цивилизации, человеком, который понимал ткань реальности лучше, чем кто-либо со времен Первого Звука.
И вот, на третий год добровольного заточения Элиана в архиве, тяжелые дубовые двери зала раскрылись.
Незнакомый человек вошел в помещение. Он не был похож на древнего старца. Долговязый, подтянутый, с глубокими серыми глазами и короткими седеющими руками. Идеально размеренными и точными казались его движения, словно каждый жест подчинялся скрытому внутреннему ритму. На нем не было пышных мантий — лишь простой серый дорожный плащ и один-единственный серебряный камертон на шее. От одного лишь его присутствия воздух в архиве словно стал гуще.
Дыхание Элиана перехватило, и он замер, опустив свиток. Идеально сбалансированные низкие, вибрирующие тона переплетались с высокими, чистыми обертонами, выдавая мастера высшего порядка. Неповторимая личная симфония вошедшего мужчины тут же отразилась на вкусовых рецепторах Элиана. Ожидая чего-то поистине грандиозного, парень приготовился почувствовать вкус золота, древнего дуба или чистого горного воздуха.
Доли секунды, прошедшие следом, принесли то, что повергло Элиана в ужас.
И он впервые в жизни не смог определить вкус человека. Никаких привычных нот, оттенков или образов не последовало. Дрожь пробегала от одного взгляда на мужчину. Веяло от него лишь пугающим, абсолютным вакуумом. Аромат его звуковой сущности не имел ни формы, ни цвета, ни вкуса — лишь холодная пустота без начала и конца.
Достаточно было Каэлану сделать шаг вперед, как во рту Элиана на мгновение возник привкус ледяной родниковой воды. В ту же секунду, как Магистр перевел взгляд на стеллажи, вкус мгновенно превратился в терпкую полынь. Аккордом позже это был уже сладкий липовый мед, тут же сменившийся сухой древесной золой, горьким какао и вкусом раскаленного железа. Дикая чехарда ощущений заставляла рецепторы биться в судорогах. Вкусы сменяли друг друга с бешеной, неестественной скоростью, не задерживаясь даже на долю секунды. Атакуя рецепторы, эта буря все же не была той какофонией перегрузки, которую Элиан чувствовал от больных. До этого Элиан никогда не сталкивался ни с чем подобным. Выглядело так, будто у Каэлана вообще не было своего собственного, фиксированного вкуса. Альтернативы оставались только две: либо внутри Каэлана не было собственной мелодии, либо там существовали все мелодии мира одновременно.