И именно в этот момент в голове Элиана впервые вспыхнула страшная, отчетливая мысль: "А так ли чисты его намерения? Действительно ли он хочет спасти мир ради людей… или люди для него — лишь расходный материал, топливо для его безумного, идеального инструмента?" Становилось ясно: великий спаситель готов построить свой рай на костях тех, кого он обещал защитить.
Децима. Лес зануления
В этот момент в голове Элиана впервые вспыхнула страшная, отчетливая мысль. Он слушал мягкий, глубокий голос Магистра, но его рецепторы транслировали совсем другое. Слова Каэлана, только что казавшиеся спасительными, вдруг оставили на языке липкий, приторный вкус фальшивого меда, за которым скрывался холодный, режущий привкус хирургической стали.
Элиана прошиб холодный пот. Он отчетливо понял то, чего раньше не замечал за величием замысла: так ли чисты намерения этого человека? Действительно ли Магистр хочет спасти мир ради людей… или люди для него лишь расходный материал, топливо для его безумного, стерильного инструмента? Великий спаситель был готов построить свой рай на костях тех, кого он обещал защитить.
Элиан тайком уходил от Мастера на восток, туда, где по слухам лежал Мертвый Лес — аномальная зона, которую обходили стороной даже самые отчаянные Настройщики.
Он вошел под своды серых, лишенных листвы деревьев на рассвете. И здесь его настиг «Зануляющий Резонанс» — скрытая частота этого места, которая действовала как абсолютный акустический ластик. Лес не убивал плоть. Он стирал волны высшего порядка.
Сначала исчез Каэлан. Элиан шел по мху и вдруг поймал себя на мысли, что не помнит лица человека, с которым прошел сотни верст. Исчезло его имя, его трагический рассказ у костра, стерлись воспоминания о разрушенной Южной галерее и взрыве в лазарете. Цитадель превратилась в блеклое, бессмысленное слово.
Но Лес не остановился на этом. Он забирал саму суть Элиана.
Юноша споткнулся и упал лицом в сухую траву. Он поднялся, отряхнулся и… ничего не почувствовал. Мир вокруг него внезапно стал плоским, тихим и невыносимо простым. Шум ветра в серых ветвях больше не отзывался на языке покалывающей перечной мятой. Стук собственного сердца не приносил вкуса спелой груши.
Элиан застыл, испуганно касаясь пальцами губ. Он забыл. Он забыл, что мир вообще можно пробовать на вкус. Он забыл, что когда-то умел чувствовать чужую ложь как полынь, а радость как липовый мед. Его уникальный, мучительный и великий дар, который он всю жизнь считал своим проклятием, а затем ключом к тайнам вселенной, просто испарился. Элиан стал обычным человеком. Серым, глухим, со стандартным «ущербным» слухом Настройщиков и абсолютно слепыми рецепторами.