Тяжело дыша, Элиан побледнел и непроизвольно сделал шаг назад, едва не выронив свиток. Рядом с этим человеком он чувствовал ужас, пугавший его до глубины души. Испуганно застывал в замешательстве с мыслями о том кто перед ними: святой, чудовище, живой человек или иллюзия? Обычный человек или тот, чья личная песня уже давно сломана и переписана заново?
— Должно быть ты Элиан? — голос Каэлана был негромким, но он заполнил весь огромный зал архива, заставив старые пергаменты тихо зашелестеть. Изнутри его обдало холодом, когда вкус на секунду замер на абсолютной, стерильной пустоте. Невиданный прежде, чистый вакуум сковал всё его существо.
— Да, Магистр, — Элиан опустил голову, пытаясь справиться с тошнотой от непрерывно меняющихся ощущений во рту. — Всё это в прошлом: я больше не практикую. А ведь… я опасен, я стер человека.
Дав юноше несколько мгновений, Каэлан подошел ближе и мягко положил ладонь ему на плечо. В момент прикосновения вкус снова замелькал безумным калейдоскопом: мята, кровь, сталь, карамель. Адреналин ударил в кровь, заставив Элиана замереть.
— Там, в лазарете, ты допустил ошибку. Рискнув исправить симфонию плоти, ты не видел всей партитуры. И это ошибка многих. Ты единственный, кто почувствовал гниль до того, как она проявилась физически.
Раздумывая, магистр заглянул в глаза Элиану.
— Идеальный звук не рождается у тех, кто лишь бездумно ударяет по камертону, Элиан. Должен признать, мне нужен не просто исполнитель, а тот, кто чувствует вкус этого мира. Взгляни вокруг: этот мир умирает, и только ты можешь помочь мне его спасти. Аккорд этого мира скоро замолкнет, если ты не поможешь ему зазвучать вновь.
Дрожь пробежала по Элиану, пока он смотрел на протянутую руку. Вкусовые рецепторы парня сходили с ума, выдавая сотни противоречивых сигналов в секунду. А логика говорила бежать от этого непостижимого существа. Ощущение незримой мелодии внутри него заставило Элиана сделать шаг вперед и принять приглашение. Диссонанс в поведении Каэлана был слишком велик, чтобы просто забыть о нем. Иррациональное доверие к незнакомцу заставило его переступить через собственные сомнения.
Септима. Дорога философов
На следующий день они ушли из Цитадели — одни, без свиты, без охраны и без лишнего груза. Держа курс на юг, сквозь бесконечные выжженные степи, Магистр и ученик погружались в безмолвное царство праха и сухой травы. Всматриваясь в пустоту, они чувствовали, как земля под ногами хранит древнюю, давно забытую обиду, а горизонт тихо наблюдает за ними сотней невидимых глаз. Аршинами дорог мерилось не просто путешествие, а непрерывный диалог двух умов, тянувшийся на сотни вёрст.