Пламя цвета индиго плясало на старых костях, жутко подсвечивая черепа, поднималось выше моего роста. И звало . Созывало. Я вздрогнула от острого ощущения мощной тьмы, расходящейся кругами, поднимающейся невидимым дымом к небесам, пропитывающей землю. Начальный костер Циклопа по сравнению с этим — блоха рядом с волкодавом.

— Вот это, — Стёпа с облегчением бросил наземь дёргающийся рюкзак и кивнул на костёр, — гадость. Я с такой и рядом… не стоял, — и попятился, ёжась. Даже куртку запахнул. Не помогло.

Я достала из своего рюкзака второй — Фавнов, а следом и большой пакет с порошком. Беспокойные кости запрыгали, потянувшись к костру, но не успели. Подбросив открытый пакет с порошком в воздух, я прошептала наговор, и на костёр обрушилось с шорохом белое облако. А эффект был как от бочки воды — кости зашипели, и свечение погасло, лишь по черепам с минуту сновали синие искры. И рюкзак перестал извиваться, обмякнув.

Наблюдая за уничтожением останков, я выпила зелье. Сила выплеска и близость гробниц действовала мне на нервы во всех смыслах этого слова. Внутри что-то неприятно дёргалось, скручивалось, липким комком подкатывало к горлу, щипало глаза. Давненько у меня не случалось нервных срывов, почти забыла их признаки… Пора уходить. Быстро ко второму «кресту» — и прочь… Благо он рядом.

Стёпа, похоже, смирился с тем, что ничего красиво-ритуального и волшебного он сегодня не увидит. Мне отчего-то стало неудобно. Показать, что ли… И сил много не потрачу, и сама отвлекусь.

— Смотри.

Пламя, вспыхнув на левом локтевом сгибе, объяло руку, сорвалось с кончиков пальцев водопадом серебристо-чёрных искр и свилось в тропу. Широкое мерцающее полотно протянулось дорогой к следующему «кресту», и чем дальше убегало, тем больше сыпалось на землю искр, и через минуту мы стояли в клубящемся, тёмном с вкраплениями серебра тумане.

— Иди, — я кивнула на волшебную тропу.

Мои дети обожали этот трюк. Он ничего не показывает и ни на что не указывает. Даже от заклятий не защищает. Зато согревает промокшие и озябшие ноги — словно бредёшь по колено в тепле звёздной летней ночи. И это единственное безобидное моё заклятье. Для души. Не получилось в своё время выучить ловушку-паутину, разъедающую кости и плоть на ногах, зато… Это единственная неудача, о которой я никогда не жалела.

Коллега просиял и устремился вперёд. Я подобрала рюкзак и с улыбкой последовала за ним. И пребывала в добродушном настроении, пока не увидела, во что упиралась тропа. Стёпа отступил в сторону, освобождая путь, я невольно вздрогнула. У склона холма вповалку спали, похрапывая, тела. Беличьи, кошачьи, голубиные. Двух- и треххвостые, странно…лапые. Ровно восемь штук.