А жертва в кандалах может быть только одна.

Но, добавляла специалист, выплеск из капища не за горами, и новая девочка, даже если Ехидна её найдет, не успеет повзрослеть и набрать нужный уровень силы. Скорее всего, безумная ведьма не понимает, что творит. Забыла, каково это — быть юной и слабой, рехнулась окончательно, умерев. Почти умерев.

Шансы есть всегда, говорила бабуля. Но чтобы их создать, нужно свести в одной конкретной точке очень много случайностей и приложить массу усилий.

— Не вешай нос, поняла? Работай.

— Куда мы идём?

— На Тропу палачей. Хочу познакомить тебя со своей семьёй.

Штаб-квартира наблюдателей находилась за городом, в бывшем здании старинного санатория, в окружении огромного парка. И из-под осенне-золотистых берёз на них смотрели…

— Что это?..

— Иллюзии. Мороки. У нас одно время работал парень-иллюзионист. Из другого округа, но он там что-то натворил, и его сослали сюда. Думаю, спрятали — видать, кому-то влиятельному на хвост наступил. Но парень сильный, талантливый, такими не разбрасываются. Он и создал тропу. По памяти. Маму и бабушку — по моей памяти, остальных — по фото и рисункам. Иллюзионисты умеют выворачивать память наизнанку, считывать образы и воплощать их. Обещал, что эти иллюзии будут вечными. Я прихожу сюда, когда… Иногда.

Приятная белокурая женщина встала с усыпанной рыжей листвой чугунной скамьи, улыбнулась, коснулась дрогнувшей щеки Эллы. И наставница замерла, впитывая прикосновение. Иллюзорное, но такое… настоящее.

— Как ты можешь?.. — тихо спросила Мара. — Как ты можешь жить так… спокойно? И не мстить?

— А кто тебе сказал, что я живу спокойно ? — впервые со времени их знакомства в невозмутимом голосе Эллы появилось нечто похожее на раздражение. Злость. Неприязнь. И взгляд стал страшным. Леденяще-жутким. — С чего ты это взяла? Думаешь, легко сидеть здесь и учить тебя, когда эти монстры живут и чувствуют себя в безопасности?..

Девочка отшатнулась. Нет, не девочка. Уже не ребёнок. Ей двадцать. И парень появился. А внутри — всё тот же маленький, колючий и испуганный ежонок, готовый ощетиниться и забиться в угол. И зашипеть, отбиваясь из последних сил. Но повода не было. Не давали. Приучали и приручали.

Элла отвернулась и устремилась по осенней тропе вперёд, мимо встающих ей навстречу женщин. Прямая, точно палку проглотила, распахнутый чёрный плащ взвивается крыльями, отросшие волосы путаются в порывах влажного ветра, под низкими каблуками сапог хрустят, ломаясь, листья и тонкие ветки.

У последней фигуры она остановилась, поджидая ученицу.