— А не отравлено?

— Не умею с ядами работать, да и не нуждаюсь, — я пожала плечами. — Знаешь, сколько в организме токсинов скапливается? И яды не нужны, если отравить хочешь. Найди «залежи», убей иммунитет, запусти реакцию…

Стёпа понимающе хмыкнул и допил воду.

— В Долине смерти находится древнее капище ведьм, — я вытянула ноги и пошевелила пальцами. Почти не трясутся. — Капище — это место колдовства, жертвоприношений и силы. Колодец, в котором копится мощная магия. Стародавние ведьмы накрыли его «крышкой» — амулетами, чтобы сила не выплескивалась и не вредила окружающим. Я ищу тех, кто эти амулеты украл. Чтобы вернуть «крышку» на место. И отправить воров в тюрьму.

— И своё проклятье снять?

Я глянула на него искоса и тихо попросила:

— А вот сюда не лезь. Пожалуйста.

И снова ощутила себя отвратительно старой, выдохшейся и очень уставшей. Вымерзшей . Мне бы его интереса и энтузиазма… хоть немного. То, что прежде горело и давало силы жить, давно погасло и истлело, оставив лишь отчаяние.

Стёпа достал из пачки сигарету, щёлкнул зажигалкой и закурил. Глянул на меня смешливо и картинно затянулся. Я отчего-то улыбнулась. Приятно, когда не боятся. Я давно устала от чужого страха.

— В интернатуру, — коллега выпустил из носа тонкие струйки дыма, — меня отправили в один подмосковный городок, без скидок на тёткины связи. Городок мелкий, криминогенный, и на хирургический стол попадал контингент очень специфический. Один раз вора-рецидивиста привезли — восемь ножевых, пять часов его штопали, одну почку удалили… Еле вытащили. Но не об этом, собственно, речь. Перед выпиской он мне сказал: «Ты, травма, дело нужное делаешь, но голодным и нищим сдохнешь при нашей системе. Деньжат срубить захочешь — приходи, научу. Но сам не воруй». Мы, добавил, горазды наступать на одни и те же грабли. И на этом палимся.

Докурил, затушил окурок об урну и уточнил:

— Воры сейчас здесь, да? Так есть ли смысл, Мар, бегать за каждым, если они палятся на одном и том же? Не проще ли помахать перед ними тем, что им захочется украсть — и они сами к тебе придут?

— Возможно… — я быстро обдумала мысль. — Дело дельное, но вот чем махать…

— Тебе виднее, — Стёпа потянулся, закинув руки за голову, посмотрел на тёмное небо и спохватился: — А сколько времени? А…

— Ещё час у тебя точно есть. Все спят, в больнице тишь да гладь, — я встала и тоже потянулась.

— А через час?..

— А через час… будет через час, — я подмигнула и поправила сумку. Имею право на небольшую месть, да. — Всё, я домой.

— Но…

Он явно хотел опять напомнить о капище, но совести оказалось больше любопытствующего напора. И напоминания не случилось. Но в выразительных глазах оно читалось. А дети… это такие дети. С отступниками я умела быть жестокой и безжалостной, а вот дети из меня верёвки вили. И когда сын просил взять с собой на работу и смотрел вот так же…