— Эк ты его запугала, — фыркнул коллега и подобрал потерянную «вампиром» пластиковую челюсть. И протянул мне руку.

Долго ли умеючи…

— Больше, — я ухватилась за его ладонь, встала и с силой сжала дрогнувшие пальцы коллеги, — так не делай. Если я сказала сидеть и не высовываться, значит, ты должен сидеть не высовываться.

— Но… — возмутился он.

— Это нечисть, — я смотрела на него в упор и не мигая. — Она подселяется к человеку второй сущностью, обживается и постепенно вытесняет родную душу. Или подчиняет, или убивает, полностью занимая тело. Если бы она успела до тебя добраться… мне пришлось бы тебя убить.

— Зачем?.. — не понял Стёпа. Не понял — и не поверил.

— Затем, что мёртвое тело нечисти ни к чему. И она полетела бы за новым. А я бы погналась за ней и не успела тебя вернуть. Я умею, — добавила в ответ на изумлённый взгляд, — убивать и возвращать, но я не Господь-бог, чтобы успевать везде и всегда. И возвращать тоже не всегда получается. Это тебе понятно?

Понятно было. Плюс было досадно. И обидно. И один аргумент для возражения он нашёл:

— Относишься ко мне как к пятилетнему ребёнку… — проворчал недовольно.

— Если бы я относилась тебе как к пятилетнему ребёнку, — я отпустила его руку, подняла с земли сумку и украдкой отряхнулась, — то сняла бы штаны и отлупила, и «вампира» бы не постеснялась. У меня в семье так: папа — добрый волшебник, а мама — злая ведьма. Я не сторонник рукоприкладства, но иногда дети иначе не понимают. И ты, похоже, не понимаешь. И скажи спасибо, что ты — не мой сын и лет тебе больше, чем ему. Ещё вопросы, кроме личных?

— Когда в Долину смерти? — его авантюрный нрав требовал подвигов.

— Стёп, тебе машины мало? — я пошла по тропе прочь из парка, попутно собирая растрепавшиеся волосы в привычный пучок.

Если в городе появляются бесы и просыпаются «мухи»… Страшно представить, что творится вблизи капища.

— А я её не помню, — коллега догнал меня и пожал плечами. — Я тот вечер вообще не помню. Я устал после смены и, наверное, задремал. Не помню. Помню ночь. Дорогу. И тебя. Всё. И — нет, — он заметил мой косой осуждающий взгляд, — не мало. Склонности к самоубийству я не имею, хотя ты явно думаешь иначе.

И решительно добавил:

— Мар, я хочу помочь. Я многого не знаю, но думать умею. И человека с проблемами вижу сразу. Ты сказала о проклятье, ты кого-то ищешь… Того, кто тебя проклял? Чтобы избавиться от него? Да, от меня как от человека мало толку, но он есть. Первую помощь после драки я тебе точно оказать смогу, и не говори, что она не нужна. Если бы была не нужна… если я был не нужен, ты давно бы меня послала. Значит, нужен. И могу помочь. Ты из гордости отказываешься или чего-то боишься?