— И мозги чистить? — он встал. Бледный после пережитого, но здоровый как никогда прежде. Я могу собой гордиться. — На что это похоже?

— На сон, — я поставила чашку на подоконник и размяла кисти рук. — Но, знаешь, ты и так спал слишком долго.

— В смысле? — Стёпа поднял брови.

— Да пошли они в задницу, эти правила и принципы, — фыркнула я. — Пошло оно всё к черту. Ты будешь помнить каждую минуту этой авантюры. Капище, «рысей», перерождённую, Анатоля Михайловича, полёт на метле… А воспоминания о вчерашней ночи могу подчистить, если хочешь — чтобы кошмары не мучали. Кстати, покажи-ка спину.

Коллега хмыкнул, повернулся и задрал майку. Ни следа татуировки, ни капли тьмы. Отлично.

— А теперь сядь, — я пережала вену и вызвала Пламя — яркое, ослепительно белое. С редкими всполохами тьмы — остатками былой силы. Последние крупицы — для последнего дела.

— Зачем?

Нельзя лишать человека веры в чудеса и волшебство. Нельзя. Даже если они страшные. Я — творец его сказки, и только мне решать, быть ей или не быть. И плевать на законы и правила, я и так отдала им слишком много.

— Поставлю заглушку, чтобы в твои мозги никто не влез, — пояснила я. — И гадость сделаю тому, кто рискнёт. «Защита палача» называется. Мощное уродующее проклятье. Сначала оно предупреждает, а если непонятно…

Стёпа глянул на меня уважительно и со скрытой благодарностью.

— Не приделывай мне крылья, Стёп. Мне куда комфортней на метле.

— Давно ли? — усмехнулся он.

— Помолчи и расслабься, а то собьюсь. Я обычный целитель всего-то первые сутки.

…но мама вынуждала учиться. Верила, что мне удастся сломать систему, заставляла заниматься с обычными целителями и набираться знаний. И спасибо ей за это огромное. Теперь никто из ведьм или магов не посмеет поднять на него руку, заклятье будет хранить всю жизнь. Я так хочу.

— А как же ты? — спросил Стёпа вдруг. — Ты говорила, что совершила что-то противозаконное… и сейчас совершаешь, да?

Обо мне пекутся со всех сторон — это ли не повод и дальше бороться за себя?..

— Ничего, — отозвалась я легкомысленно, — простят.

Да, палачи, даже бывшие, самые живучие в мире твари… Сохранят, уверилась я. Кроме меня учить подрастающее поколение некому. Даже если в наказание прижгут «уголь» — не выжгут целиком, а лишь заблокируют возможность пользоваться магией… Переживу. Главное, что…

— Вернусь домой, — я рассеянно провела ладонью по его волосам, проверяя правильность заклятий. — Обниму мужа и детей… И ты вернёшься домой, — видение было внезапным и очень чётким. — Твоя тетя — та, что тебя гнобила, — умрёт сегодня ночью. Ты уедешь. И проживёшь очень долго. У нас так говорят: избежавший смерти от руки палача будет жить долго и счастливо.