От неприятных воспоминаний отвлекло небезызвестное «сердечко». Внезапно и взъерошено появившись на крыше, оно пугливо посмотрело на меня, сунуло что-то в бабуле руку и испарилось.

— Вот, — баба Зина кинула мне это «что-то», оказавшееся амулетом Нимфы. — Компенсация за то, что отвлекаю, — и зачем-то объяснила известное: — Телепортисты при чётких указаниях проскакивают через все ловушки. А «старички» не любят цеплять защитные мелочи к вещи. Закроют «двери» — в квартиры и комнаты, а сокровище оставят на столе.

— Они не все такие, — я спрятала амулет в рюкзак. Подумала о «старичках» и добавила рюкзаку защиты. — Не жаль рисковать пацаном?

— В нашей работе без риска никуда, — ведьма флегматично сдула с ладони пригоршню огненных искр. — Или неужто ты своих детей хранишь под хрустальным колпаком да под юбкой палача? Неужто Элла растила тебя комнатной фиалкой? И не брала сызмальства на задания, чтобы, не дай бог, отступники не покалечили нежное дитятко? И неужто ты свою дочь — палача — вышивать да вязать рожала и обучала?

Я отрицательно качнула головой. Да, однажды всем нам приходится принимать как данность рискованную работу детей. Своя кажется нормальной, а когда дело касается деток — страшно, как за себя никогда не было. И вспомнила — и такая тоска взяла… Когда давно не оберегаешь, отпустив в страшный взрослый мир, — это одно, а когда больше никогда не сможешь оберегать — это совсем другое…

А ночь неуловимо менялась. Светлела, когда с холмов сползал туман — накатываясь частыми прозрачными волнами, он сгущался, застревая седыми клочьями в ветвях деревьев, цепляясь за фонарные столбы и спинки скамеек. Мрачнела, когда низкие тучи полностью закрывали небо, пряча луну и звёзды. И пугала. Когда в тумане шевелились прежде неподвижные тени.

По предплечьям бабы Зины забегали рыжие искры.

— Знаешь, что это? — ведьма наклонилась, опершись об ограждение, и всмотрелась в поднимающийся туман.

— Души жертв, — отозвалась я спокойно. — Тех, кто скончался на алтаре. Или пал в неравном бою. «Багаж» Музы. Ведьма, убивающая душу, забирает себе её частичку. Иногда — на память. Но чаще всего для дела.

— Значит, понимаешь, с кем столкнёшься, — баба Зина выпрямилась и посмотрела на меня внимательно.

Я кивнула.

— Сдюжишь?

— Наставница давно мертва, — я пожала плечами, — и убила её не Муза. Вы ведь не всё знаете, верно? И не знайте дальше, так… безопаснее. Но осколок души у Музы наверняка остался — она хорошо поковырялась, где не надо. А жалкий осколок — это не Элла. Не переживайте. Не сломаюсь и не подставлю. К случайным встречам со своими палачей тоже готовят, не сомневайтесь.