– А я и летаю, – тепло улыбаюсь, беря в ладони морщинистую руку. – В самой лучшей Российской авиакомпании! У всех авиакомпаний сейчас проблемы, сокращения, смены руководства. А в наших «Крыльях» всё просто замечательно! А там… – машу рукой куда-то в сторону. – Просто ужасные условия, в этих Эмиратах. Почти рабский график, мало выходных, сутками на ногах. Как узнала, сразу отказалась и вернулась домой!

– Это ж кем твоя внучка работает, напомни, Фаечка? – активизируется пухлолицая бабулька с соседней койки, повернувшись к нам.

– Бортпроводница она у меня, – горделиво вскидывая голову, произносит бабушка.

– Ох, припоминаю. Это про неё ты нам все уши прожужжала! Такая молоденькая и уже карьеру строит, услада для глаз! – соседка бабушки поправляет круглые очки, прищуриваясь и собирая «улыбчивые» морщинки вокруг глаз. – А меня сегодня внучок навещал. Ушёл только. Умничка всегда был, но в последнее время стал странным! Заявил мне: «Пока, ба, я го чилить». И что это значит, едрён батон? Наркотики какие, али что?

– Это значит – отдыхать, – сдержав смешок, отвечаю я.

– А внучка пару дней назад рассказывала про одноклассников. Говорит: «Ламповые они». Какие такие лампы, спрашиваю у неё, а она мне: «Ба, ну ты вообще кринж». Это оскорбление какое-то, да? – выведывает она у меня.

– Ой, да ваша ещё цветочки! – встревает в разговор третья соседка по палате. – Моя целыми днями сидела и смотрела на плакаты, которыми себе стены облепила! Я ей говорю: «Внуча, ну сходи ты погуляй, на санках покатайся, чем на своих китайцев смотреть, никуда они со стенки не денутся!» А она обиделась, раскричалась: «Мой Чингачгук не китаец, он кореец! А ты – древность!» – ворчит третья соседка, совсем худенькая, с проницательными карими глазами. – Что за поколение пропащее? То ли дело в наше время…

Бабуськи переключаются на обсуждение своих внуков и прошлого, с упоением вспоминая былые времена.

– О чём задумалась, деточка? – интересуется моя бабушка. – Опять в оконце глядишь, размышляя, как высоко летают птицы?

– Помнишь, значит, – растягиваю губы в улыбку и заговорщически подаюсь вперёд. – Это я в детстве любила, бабуль. А теперь я сама выше птиц летаю. А буду ещё выше, если выздоровеешь. Иначе, небу придётся подождать.

– Пилоты такие красавцы, – бабушка мечтательно прикрывает глаза. – Ты точно выйдешь замуж за одного из них, чует моё сердце.

– Бабуль… – ощущаю, как мои щёки краснеют, а воображение тут же рисует Северского в униформе. – Ты же знаешь, что большинство первых пилотов – седые дядечки далеко за пятьдесят. А если нет, то на таких мужчин много желающих.