— А сам что же? — не унималась Катерина.
— Спросит, расскажу. Я-то в этом деле только кулаки. А с чего оно началось и почему тебе угрожали, и знать не знаю, — пожал Егор плечами.
— Неужто любопытство не гложет? — удивилась женщина.
— Гложет, конечно. Да только я точно знаю, что в этом деле не все так просто. Ну не станет молодая, красивая женщина от всего света где-то на окраине города таиться. А значит, ты здесь вынуждена сидеть не просто так. Ну, а помня, где у меня дядюшка служит, и что он мне сказал прежде, чем тебе представить, становится ясно, что дело тут не столько личное, сколько государственное.
— Умен, — помолчав, тихо выдохнула Катерина. — Да только тут дело не только государственное. Оно еще и личное. Для меня. Имен, уж прости, называть не стану. Только вышло однажды так, что я еще девчонкой в одного иностранца влюбилась. Хорош был, сволочь. Высок, строен, взгляд с поволокой. Я голову и потеряла. А он, змей, хотел только доступ к бумагам батюшки моего получить. Вот и соблазнил меня. Я же, дура, думала, он меня и вправду любит. Стала ему отцовские бумаги втихаря таскать. А как поняла, что в тягости, принялась мечтать, планы всякие строить. А он узнал, что ему нужно было, и сбежал. А перед тем, уже на пороге, когда и карета для отъезда готова была, меня ножом в живот ударил. Да с таким расчетом, чтобы разом и от меня, и от ребеночка избавиться. Как выжила, одному Богу известно. Батюшка, узнав, что я в его бумагах рылась, на дверь мне указал. Не простил предательства. Вся семья отвернулась. С тех пор так и живу.
— А в службе дядиной как оказалась? — осторожно поинтересовался Егор.
— Случаем. Я речь английскую с самого детства знаю. У меня гувернантка из британок была. Вот меня и приметили в службе дядюшки твоего, — коротко пояснила женщина. — Мне в ту пору все одно было, чем заниматься. Лишь бы хоть когда-нибудь до того подлеца добраться. Ну, а после уж совсем в этом деле завязла. Как говорится, коготок увяз, всей птичке пропасть, — грустно улыбнулась она.
— Так это тот британец приказал от тебя избавиться? — подумав, уточнил Егор.
— Говорю же, умный ты, — одобрительно усмехнулась Катерина. — Тот мужик, которого ты пристрелил, словно пса бешеного, у него для таких дел и служил. Убить кого или еще пакость какую сотворить. Вышло так, что мне по службе пришлось в Британию съездить, и дела мои с делами того подлеца сошлись. Сама я до него добраться не могла, а вот в делах ему много гадостей всяких устроила. По сию пору не оправился. Вот он и решил хоть так отомстить. А тут ты его главного подручного прибил. Вот уж теперь взовьется, — злорадно усмехнулась женщина, явно представляя себе эту картину.