— Понимаю, — вздохнул полковник, бросая на мужика злой взгляд.
— Ваше превосходительство, считаю своим долгом принести вам свои извинения за собственную несдержанность, — заметив выразительный взгляд дяди, решительно добавил Егор.
— Господь с вами, молодой человек. Наслышан я о контузии вашей, — чуть кивнув, отмахнулся полковник. — А что про помощь нам скажете? — напомнил он о переводах.
— Ну, ежели дядюшка не против, могу и помочь, — пожал Егор плечами.
— Прекрасно. Тогда извольте сию бумагу подписать, — потянулся полковник за принесенной с собой папкой, но тут парень жестко отрезал:
— Нет. Уж простите, ваше превосходительство, но никаких бумаг я подписывать не стану. Хотите помощи, извольте. Но только по доброму согласию. Бумаг не будет.
— Так ведь документы те зело секретны, — чуть надавил полковник.
— И что? У дядюшки вон, тоже не статьи газетные переводить приходится. К тому же рассказывать я о том никому не собираюсь. Да и некому, — на всякий случай добавил парень.
— И как же тогда вы их переводить станете? Нам же надобно будет их вам для работы оставлять, — не унимался жандарм.
— А вы с теми бумагами толкового писаря присылайте. Я ему диктовать стану, а он за мной записывать. Уж простите, но читать, переводить, а после еще и записывать переведенное слишком сложно для одного человека. Вот пусть тот писарь сам ваши бумаги привозит, а после все записи с собой увозит. Мне они и даром не нужны, — моментально выкрутился Егор, вовремя вспомнив, что местная грамматика капитально отличается от той, к которой он привык.
Надежды на знания полученного тела было мало. Он даже газетный текст не с первого прочтения воспринимал. Хотя с каждым днем получалось это все легче. Похоже, прежние знания все-таки как-то прорывались. Точно это определять Егор пока не научился.
— Племянник прав, господин полковник, — решительно заявил Игнат Иванович. — К тому же ему еще и возраста подходящего для подписания таких документов нет. Так что никаких бумаг не будет.
— Что ж, господин полковник. За сим, пожалуй, и закончим, — решительно оборвал всяческие дебаты дед. — Возникнет нужда, милости прошу. А спорить тут не о чем.
— Пожалуй, — чуть подумав, согласился жандарм с явной неохотой.
Судя по всему, он явно планировал выговорить себе более выгодные условия, но не в нынешней ситуации. Раскрытие в собственном доме стукача настроения хозяевам не прибавляло. Противостояние различных служб началось не вчера и не заканчивалось никогда. Это Егор знал не понаслышке. Поднявшись, полковник коротко склонил голову, негромко произнеся: