рефлекс, проверить машинально, не сон ли всё происходящее.
Верховцев отреагировал сразу же: посмотрел сначала на мои пальцы, а потом... на меня. Без
улыбки. С тяжелым, вожделеющим вниманием к тому, как я двигаюсь и дышу.
Пауза между нами тянулась, как струна.
Генеральный словно выжидал., что я сделаю, а я не находила слов, чтобы ответить внятно.
Зато моё тело снова ответило само. Не поощряющим шагом к нему, конечно... это было бы
слишком. А всего лишь тем же легким, полуосознанным движением навстречу к его теплу. Всего
настолько, чтобы платье едва коснулось его пиджака, а наше дыхание слабо смешалось.
Уголки его рта едва заметно дрогнули.
Верховцев выпрямился и коротко втянул воздух, будто остужая себя изнутри. Его рука ушла со
стены, освобождая меня, и сразу стало как-то... пусто. Настолько, что захотелось глупо
сделать шаг за ним, чтобы вернуть приятное давление его присутствия.
- Не забудьте про отчёт, - проговорил он обычным деловым тоном, словно его недавние слова
«хочу тебя» были моей галлюцинацией. - Жду вас завтра в девять утра.
Затем развернулся и просто ушёл по коридору к лифту, в противоположную от праздника
сторону. А я осталась стоять вплотную к стене.
Сердце грохотало так, что я почувствовала его в кончиках пальцев. Ладони были влажными, как
у девчонки. И в горле пересохло.
Смешно, но первой внятной мыслью после его ухода было:надо что-то сделать с
волосами, они растрепались . Второй: ...я всё ещё дышу тем же воздухом,
что вдыхал и он .
«Я хочу тебя... »
Эти слова легли на кожу будто невидимой меткой. Ни цветка, ни обещаний, ни игры в
случайность. В них была ясность, от которой становилось страшно и… спокойно.
Страшно, потому что так нельзя.
Спокойно, потому что без тумана.
Я вдохнула глубже, медленно расправила плечи и провела ладонью по юбке, возвращая себе
самообладание. В зеркальном блеске двери увидела своё лицо: вроде обычное, только глаза
блестят сильнее. Непрошеная улыбка сама собой появилась на губах и тут же упорхнула прочь,
словно испуганная бабочка.
Пора возвращаться в переговорку, разлить чай, сказать для Люды пару праздничных тостов. А
всё остальное… об этом подумаю позже.
Когда протрезвею.
Глава 25. Трезвое утро
Ночь почти не принесла сна. Я крутилась, зарывалась в подушку, переворачивалась на бок... и
всё равно перед глазами стояло одно и то же: лицо генерального. Холодное, спокойное, но в
глазах полыхало тяжелое, властное желание. И в ушах звучал его голос - низкий, уверенный, с
тем самым «Я хочу тебя, Ольга...»
От этой фразы внутри будто что-то расщепилось. Это был не страх и не восторг, скорее…