челюсти, а руки легли на стол чуть тверже, чем обычно.
Он явно хотел задать мне вопрос о муже. Хотел, но не стал.
Какая же это тонкая грань между мужчиной, который старше, сильнее и может решить любую
проблему... и мужчиной, который понимает: сейчас я сама выбираю - доверять или закрыться...
Верховцев выбрал уважение.
- Тебе нужно ехать? - спросил он наконец. Голос его прозвучал низко и ровно. Сдержанно до
опасности.
Я кивнула, стараясь не выдать, что внутри у меня всё уже дрожит.
И вот тогда он наконец тяжело сказал:
- Езжай.
Но под этим словом было столько всего, что оно прозвучало для меня почти как отдельная
беззвучная речь.
«Я отпускаю тебя, но ты моя, помни об этом. Я понял, что ты врёшь, но не буду
вытаскивать силой ...»
Я почувствовала это всей своей кожей.
Он говорил спокойно, но в этой спокойной поверхности чувствовалась сталь. Такая, что если
бы я в тот момент расплакалась, он бы поднялся и просто запер дверь кабинета, чтобы не дать
никому видеть мою боль. А потом сам решил бы все мои проблемы. По-своему.
Но я не расплакалась.
Он видел, что я стою и держусь. А значит - не имеет права ломать мои границы даже ради моей
же безопасности.
И всё же Верховцев чуть наклонился вперёд и жёстко проговорил:
- Ольга... если у тебя что-то серьёзное - ты мне скажешь.
- Всё нормально, - выдохнула я быстро.
Слишком быстро.
Верховцев явно понял, что я опять вру, но, помедлив, кивнул, не спуская с меня тяжелого
пристального взгляда.
- Тогда езжай, - повторил он.
Ничего лишнего. Никаких «будь осторожна». Но смотрел при этом так, как смотрят на свою
ценность мужчины, которые заранее решают: если кто-то протянет к этой ценности руку... то
этот кто-то исчезнет с карты мира.
Его собственническое спокойствие обдало меня обжигающе приятной волной. Поразительно, как в
генеральном умещался этот контраст - излучать ледяное спокойствие и в то же время казаться
тем, кто в любой момент может стать бурей.
Я поблагодарила его и почти бегом пошла к лифту, чувствуя на спине его взгляд. Властный,
внимательный...
И пугающе нежный в своей сдержанности.
Глава 34. ...марш!
Из офиса я практически выбежала.
Каблуки цокали по плитке парковки слишком громко и быстро, привлекая ненужное внимание, но
с этим ничего нельзя было поделать, и я мысленно махнула рукой на свое внутреннее «а что
люди подумают».
Машина стояла там же, где Лёша оставил её утром.
Я открыла дверь, села, положила сумку на соседнее сиденье и секунду просто тупо таращилась
на руль.
Руки дрожали от переизбытка нервного напряжения. Слишком уж много всего сразу на меня
навалилось сегодня. И презентация эта скандальная, и бешенство мужа из-за банковской