генерального искривились в подобии улыбки, от которой у любого конкурента по бизнесу
подкосились бы ноги. - Он очень скоро поймет, что его главная проблема - не ячейка в банке.
А то, что он решил угрожать женщине, которая принадлежит мне.
Я замерла, глядя на его пальцы, сжимающие мою руку. В этом жесте было столько власти и
скрытой нежности, что у меня перехватило дыхание.
- Я не... я не принадлежу вам, - слабо возразила я, хотя всё мое тело в этот момент хотело
прямо противоположного.
- Это мы обсудим позже, - отрезал он, не убирая руки. - А твой «муж» больше не подойдет к
тебе ни на шаг. Это я тебе обещаю.
Я посмотрела в его глаза - ледяные, решительные, абсолютно уверенные в своем праве
распоряжаться моей судьбой. И вдруг остро захотелось просто закрыть глаза, позволив этой
буре по фамилии Верховцев снести все преграды на моем пути и между нами.
Резко зазвонил домофон, и я вздрогнула.
Генеральный встал и вышел в прихожую. Вернулся с двумя большими пакетами, из которых шел
ароматный дразнящий запах, который сразу разлился по воздуху. Он молча выставил на стол
блестящие контейнеры с логотипом ресторана: сочный стейк средней прожарки, овощи на гриле,
что-то нежное с морепродуктами. Всё выглядело так изысканно, красиво и дорого, будто из
журнала, что я даже не сразу решилась взять вилку - боялась, что руки дрогнут, и я уроню
что-нибудь на этот идеальный мрамор.
Верховцев ел спокойно, методично, не спеша. Молчание было тяжелым, но странно - не давящим.
Будто мы оба просто существовали в этом моменте, не требуя друг от друга ничего.
Первые пять минут мы ели молча. Я всё ещё была в лёгком смущении от нашего разговора, и он
не торопился возобновлять тему. Просто подкладывал мне овощи и пододвигал блюда, и от этой
тихой заботы внутри всё становилось теплее. А потом откинулся на спинку стула и снова
посмотрел на меня своим особым взглядом.
- Есть еще один важный вопрос между нами, Оля, - небрежно напомнил он ровным, деловым
тоном, словно обсуждал условия контракта. - Ты согласилась стать моей любовницей. Но мы так
и не обсудили, что это значит. Для тебя. И для меня.
Глава 39. Бабочка
Я почувствовала, как краснею. От слов Верховцева и от того, как он смотрел на меня - будто
я была единственным человеком в мире, который имел значение. Мои пальцы судорожно сжали
салфетку, комкая её в кулак.
- Почему ты согласилась? - спросил он прямо. - Из страха? Из благодарности? Чтобы
зацепиться за спасательный круг?
Каждый его вопрос был как удар хлыста, требовательный и безжалостный.
- Я... не знаю, - честно прошептала я. - Наверное, всего понемногу. И вы... нравитесь мне.