Антоша моргнул, переводя взгляд с машинки в своих руках на генерального и обратно. Потом
медленно подошёл к ящику и положил машинку внутрь. Закрыл крышку и торжествующе посмотрел
сначала на своих обидчиков, а потом на своего неожиданного взрослого защитника.
- Всё... - выдохнул он.
- Всё, - подтвердил Верховцев. - Ты справился.
Он перевёл взгляд на тех двоих мальчишек, которые всё это время стояли рядом со своими
родителями, притихшие, но не стал обращаться к их родителям. Просто посмотрел на самих детей
так пристально, что они невольно замерли и перестали ёрзать.
- Ну что, - сказал Верховцев почти буднично. - Бывает, да?
Один из мальчиков тут же выдал торопливо и чуть обиженно:
- Мы просто хотели поиграть… игрушки общие...
- Я понял, - кивнул Верховцев. - Хотеть - нормально.
Мальчишки переглянулись. Один нахмурился, второй пожал плечами, но уже без вызова.
- Но когда вещь у другого, - спокойно добавил Верховцев, - сначала спрашивают. Даже если
она общая. Не получилось - идёте дальше. И завтра вы можете взять эту машинку первыми. Или
договориться. Это тоже часть игры, - чуть усмехнувшись, он коротко подытожил: - А сегодня
день уже заканчивается. Пора по домам.
И отвернулся, мягко направив Антошу в мою сторону.
Мальчишки тут же потеряли интерес к конфликту и побежали к своим курткам, как будто ничего
особенного и не произошло. И это, пожалуй, было самым показательным, потому что никто не
ушёл обиженным, униженным и не получил роль «плохого».
Воспитательница шумно выдохнула, будто только сейчас поняла, что всё кончилось. Родители
переглянулись, а одна из мам неловко кашлянула и шепнула кому-то у меня за спиной:
- Вот это мужчина... ах, какой замечательный папа у Антоши!
Глава 36. Тот, кто за рулем
В машину мы садились молча.
Я устроилась сзади рядом с Антошей. Проверила ремень, пригладила сбившийся капюшон... и
только тогда я ясно почувствовала масштаб новой проблемы.
Презентация, скандалы, бегство, сборы, садик - всё это уже осталось позади. А впереди был
ребёнок. Мой сын - живой, уставший, но очень внимательный. Ребёнок, которому требовались
слова. А слов у меня в голове сейчас не находилось.
Я покосилась на сына в боковое зеркало.
Антоша устал, притих после садиковского напряжения и какое-то время просто сидел,
разглядывая салон машины, дорогу за окном и затылок водителя.
Слишком тихо для своих пяти лет. Обычно сын тараторил без умолку, едва оказавшись в машине
- рассказывал про садик, про друзей, про то, что ели на обед.
А сейчас молчал.
Переваривал произошедшее? Или просто не знал, с чего начать?