Верховцеву напрямую.
- А ты маму давно знаешь?
- Достаточно, чтобы понимать, когда ей требуется помощь.
- А папа знает?
Внутри у меня всё замерло. Этот вопрос повис в воздухе, как тонкая струна.
- Папа знает, что у тебя есть мама, которая о тебе заботится, - ответил Верховцев спокойно.
- А сейчас нам надо доехать спокойно и без спешки.
- Но я тебя не знаю, - тут же последовал следующий комментарий.
Он прозвучал без вызова, без тревоги, просто из любопытства, как дети сообщают свои простые
прямолинейные наблюдения. Но я напряглась всем телом.
- Антоша, это... - мой голос предательски дрогнул. - Это дядя... он нам помогает, он...- А кто этот дядя?Вопрос прозвучал с таким неподдельным любопытством, что я на
секунду забыла, как дышать. Сын смотрел на Верховцева изучающе и внимательно, с доверчивым
интересом, который дети испытывают к тем, кто их однажды защитил.- Это... - я
запнулась. - Это мамин коллега. Мы вместе работаем и...
- Я тот, кто сегодня за рулём, - лаконично выручил меня из болота объяснений Верховцев, не
оборачиваясь.- А как вас зовут? - Антоша наивно пропустил мимо ушей моё тихое
бормотание, обращаясь напрямую к заинтересовавшему его незнакомцу.Светофор
переключился на зеленый. Машина тронулась.– Меня зовут Максимилиан, – спокойно
ответил Верховцев, и его голос стал чуть мягче и ниже. – Но ты можешь звать меня просто
Макс. А тебя зовут Антоном, я правильно понял?- Ага. Но все меня Антошей зовут.- Приятно познакомиться.- А зачем вы маму вместо папы возите?Я
сжала пальцы еще сильнее. Вот и оно, началось. Неудобные детские вопросы во всей своей
прямолинейности.
- Потому что твоей маме сегодня нужна помощь, – ровно сказал Верховцев. - А когда
человеку нужна помощь, правильно ему помочь. Ты ведь маме помогаешь?- Помогаю,
- важно кивнул Антошка. - Я игрушки убираю. И посуду на стол ставлю.- Вот
видишь. Ты помогаешь маме, и я помогаю. Взрослые тоже друг другу помогают.Я
слушала этот диалог, и что-то внутри переворачивалось от изумления. Верховцев - тот самый
Верховцев, от взгляда которого на планерках начинали заикаться даже опытные руководители
отделов, который мог уничтожить человека одной фразой холодно и точно, как скальпелем, -
этот человек разговаривал с моим пятилетним сыном так... естественно.
Без фальши. Без заигрывания.
Без этого противного снисходительного сюсюканья, от которого обычно хочется сбежать.
Антоша помолчал, раздумывая над словами Верховцева. Потом, видимо решив, что с темой помощи
маме все ясно, перешел к главному:
– А вы поедете в гости к нам домой?
Тишина в салоне стала звенящей, и я застыла. Вот он, вопрос, которого боялась больше всего.