- Мой адвокат, Ирина Сергеевна, не зря ест свой хлеб, Оля, - спокойно ответил он. -
Во-первых, все присутствующие в этом зале подписали расширенный договор о неразглашении
корпоративной тайны. Это не публичное шоу, это внутреннее дисциплинарное расследование
хищений в особо крупных размерах.
Он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах жесткий блеск.
- А во-вторых... - Максим подошел ближе, его голос стал еще тише, вибрируя прямо у моего
виска. - Чтобы Алексей пошел в суд, ему нужны две вещи: деньги на адвокатов и чистая
совесть. Ни того, ни другого у него с этой минуты нет. Ирина подготовила бумаги так, что
любая его попытка защититься или заявить о разглашении автоматически активирует заявление в
прокуратуру по факту мошенничества. Он сейчас не о суде думает, Оля. Он думает о том, в
какую страну ему бежать, если я дам ход делу. Но он не добежит. Его счета заблокированы в
рамках внутреннего расследования.
Я сглотнула. Вот оно - истинное лицо Верховцева. Он не просто вышвырнул врага, а стер его в
порошок, юридически безупречно и абсолютно безжалостно.
- Значит, он заперт, - прошептала я.
- Он в клетке, которую сам же и построил, - подтвердил Верховцев, и его рука снова легла на
мое плечо, на этот раз мягче. - Я не совершаю необдуманных поступков. И никогда не
подставляюсь.
Я смотрела на него, завороженная этой безжалостной мощью. Тишина в зале обволакивала нас,
создавая иллюзию безопасности в самом центре шторма. Верховцев все еще стоял волнующе
близко, и тепло его руки через ткань пиджака казалось единственной реальностью в этом мире
цифр и мести.
Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь, которая запоздало начала бить изнутри. Но не
успела произнести ни слова, потому что тишину конференц-зала снова нарушил шум
распахнувшейся без всякого предупреждения двери.
На пороге стояла Инна Яковлевна, бывшая жена генерального.
Она вплыла, словно ледокол в замерзшую гавань, даже не глядя на секретаршу, которая
семенила следом, что-то лепеча про «Максимилиан Евгеньевич просил не беспокоить». Инна
просто отмахнулась от неё, как от назойливой мухи, коротким движением пальцев в безупречной
перчатке.
Её ярость была почти физически ощутима.
- Максим, это уже даже не смешно, - начала она, остановившись прямо напротив нас. - Я
полчаса слушаю в коридоре этот балаган с выдворением мелких клерков. Ты серьезно решил
потратить утро на показательную порку офисного планктона? Это и есть твой хваленый
менеджмент?
Глава 42. Отставка бывшей
Верховцев даже не шелохнулся.
Он продолжал стоять рядом со мной, возвышаясь над столом как скала, о которую сейчас