- Спасибо, подруга! Вот за это и люблю тебя. Что ни слово, так всегда в яблочко!
И только потом я виновато спохватилась:
- Вот блин… а я ведь даже подарка тебе не купила…
- Да ладно! - отмахнулась она. - Отметим здесь, после работы. Коллеги скинулись на торт и
винишко, а генеральный разрешил. Как обычно, в переговорке.
- Генеральный разрешил? - зачем-то повторила я, чувствуя себя как-то странно.
- Конечно. Он же всегда за корпоративный дух, хотя и редко сам до таких сабантуйчиков
снисходит. Но, кстати! - она торжественно подняла палец вверх, - в этот раз, может и
заглянуть.
- С чего ты так решила?
- Ну... как тебе сказать, - протянула Людка. - Чуйка подсказывает. Обычно наш Верховный
отмашки дает и всё, забыл. Но сегодня мне даже пару вопросов соизволил задать, когда я
сказала, что праздновать буду, только если ты сегодня точно вечером в офис вернешься. Ты ж
моя лучшая подруга, как-никак! Так что ждем почетного гостя.
И она метнула на меня многозначительный взгляд. Правда, озвучивать свои мысли - наверняка
очень провокационные! - насчет поведения генерального не стала.
***
После работы переговорка наполнилась смехом и вкусными ароматами застолья. Людка сияла не
хуже лампочки, горевшей под потолком, а коллеги поднимали бокалы в ее честь. Кто-то шутил,
кто-то неловко пытался спеть по старинке «Каравай-каравай».
Я старалась улыбаться вместе со всеми, но внутри всё так и зудело лёгким невидимым
беспокойством. Из-за слов подруги, что генеральный придет. И теперь для меня воздух вокруг
был наэлектризован, как перед грозой, когда волосы начинают подниматься на затылке сами по
себе.
Потом торт разрезали на куски, и даже заметно мрачная подвыпившая Анфиса начала хихикать,
утирая крем с носа. Да и мой муж, повеселевший после новой порции бухла, от неё в игривости
не отставал.
- Анфиса, - протянул он с плохо скрытой похотливой ухмылкой, вытянув со стола салфетку и
подавая ей, - ты давай аккуратнее с кремом. На губах остался, вот здесь. Непорядок для
деловой леди...
Сказано было вроде как в шутку, с оттенком «заботливого босса», но его глаза скользнули к
размазанным белым потёкам на ее пухлых губках бантиком с таким плотоядным блеском, что меня
затошнило. У Лёши, как обычно, спермотоксикоз, ничего нового.
И именно в этот момент дверь открылась.
В переговорку вошёл Верховцев.
Глава 24. Я хочу тебя
Шум будто ножом отрезало. Смех осёкся на полуслове, разговоры обрубились, и даже ложка,
упавшая в тарелку, звякнула так громко, что кто-то дёрнулся.
Генеральный вошёл спокойно, без спешки, но так, что все сразу почувствовали: главный