пришёл. Он не делал ничего особенного, просто шёл к столу, а люди сами расступались и как-то
даже осмотрительнее дышали.
- Поздравляю, - коротко сказал Верховцев, чуть кивнув имениннице, и поднял бокал
шампанского.
Голос был ровный, как бархат, только прохладный, но затокак прозвучало. Ни про счастье, ни про «пусть всё сбудется», даже банального «чокнемся» не
добавил. Только три слова - и весь стол разом затих.
Людка замерла, потом заулыбалась, такая счастливая, будто ей лично орден вручили. Подняла
бокал, а рука дрожит. Аж шампанское плещется через край.
- Спасибо, Максимилиан Евгеньевич!
Коллеги быстро подхватили, чтобы сгладить паузу.
- К успехам! - гаркнул Лёша, уже заметно навеселе, и первым поднял бокал.
Он сделал шаг в сторону, бодро выпрямившись, но задел локтем тарелку с салатом. Тарелка
опасно качнулась, поехала к краю стола. Анфиса, взвизгнув, успела подхватить и прыснула от
смеха.
- Осторожней, Алексей Павлович, - сказала она, поправляя волосы. - Ещё немного, и будет
фейерверк из оливье.
- Зато с душой! - парировал Лёша, подмигнув ей. - Мы же не на планёрке, а на празднике.
- Это ты скажи начальству, - не удержался кто-то из младшего руководства с конца стола.
Лёша уже открыл рот, чтобы ляпнуть в ответ явно нечто, по его мнению, остроумное, но взгляд
Верховцева поймал его на полуслове. И никаких слов больше не понадобилось. Просто взгляд.
Прямой, холодный, короткий.
И мой муж осёкся.
Он опустился обратно на стул, сделав глоток шампанского, и мрачно уставился в пустой бокал.
Кто-то неловко покашлял и чокнулся с соседом, а Анфиса быстро подлила шампанского Лёше,
чтобы отвлечь внимание от его посмурневшего лица. И всё вроде бы пошло своим чередом, но
атмосфера стала другой. Тише и осторожнее.
Мало-помалу переговорка снова загудела, как улей, под воздействием выпивки.
Людка-именинница сияла, крошки от торта липли к пластиковым тарелкам, бокалы звенели... и
всё это смешивалось в один тёплый, шумный фон.
Я улыбалась, ловила обрывки шуток, но внутри меня нервы дрожали, как одна тонкая натянутая
струна. И так с того самого момента, как Верховцев появился в дверях. Казалось, что он
неотрывно наблюдает за мной. Не всегда прямо и не очень заметно для посторонних глаз. Просто
в какие-то секунды его взгляд постоянно возвращался в мою сторону, и я знала об этом всей
своей кожей. Чувствовала. И чем дальше, тем явственней.
Это ощущалось, как если бы кто-то незаметно подкручивал регулятор: сначала - лёгкое тепло
между лопаток, потом - нарастающий жар.
Я ловила себя на том, что держу бокал двумя руками, будто он весит целый килограмм. Делала