может его запах, и я решила отказаться от этого сорта, чтобы не раздражать его. Какой же я
была глупой и бессмысленно жертвенной дурой...
Аромат заполнил пространство, словно невидимым теплым облаком, и я почувствовала, как
напряжение в плечах чуть отпускает. Дышать стало легче. Верховцев поставил передо мной
простую, белую чашку без рисунка, налил чай. Я машинально обхватила ее ладонями, пытаясь
согреться, хотя на кухне было тепло. Но холод шел откуда-то изнутри, из самых костей, и
никак не проходил.
Он сел напротив, положил руки на столешницу и посмотрел мне прямо в глаза тяжелым
требовательным взглядом.
- Рассказывай.
Я сглотнула, отвела взгляд и уткнулась им в чашку.
- Что именно?... - попыталась я увильнуть, хотя понимала, что бесполезно.
- Всё, - жестко отрезал Верховцев. - С самого начала. С того момента, как ты превратилась в
натянутую струну у меня в кабинете. И до того, как я нашел тебя в машине с трясущимися
руками.
В его голосе не было ярости, но ощущалась сталь, которая заставляла многомиллионные
корпорации подписывать невыгодные контракты. Я поняла: он не отступит, пока не выжмет из
меня всё до последней капли. И в какой-то момент страх перед ним сменился странным
облегчением. Вся моя женская сущность как-то разом встрепенулась и торжественно вывесила
белый флаг с транспарантом: «Долой сильную и независимую! Дорогу надежному мужскому плечу!»
Глубоко вздохнув, я сделала глоток горячего чая. Ожог на языке вернул меня в реальность.
- Он изменял мне. Прямо в офисе, со своей подчиненной, - начала я, и голос мой прозвучал на
удивление ровно. - Я узнала случайно. Стояла за дверью и слушала, как он с ней развлекался.
Я заметила, как у Верховцева на челюсти перекатились желваки. Его взгляд стал еще темнее.
- Но дело не только в измене, - я горько усмехнулась. - Леша годами выстраивал систему...
Мою полную изоляцию. Он убеждал меня, что настоящим женщинам вредно думать о деньгах.
Квартиру оформил на свою мать, потому что так выгоднее, машину - на меня, но тут же подсунул
на подпись генеральную доверенность. Бессрочную. Я была беременна и верила каждому его
слову... Подписала не глядя.
- Значит, он распоряжался всем твоим имуществом и доходами, - констатировал Верховцев.
- Да. Я отдавала ему две трети своей зарплаты в семейную кубышку, которая хранилась в
банковской ячейке. Я только недавно узнала, что ячейка оформлена на моё имя - он проболтался
по пьяни. Видимо, думал, что доверенность делает его полным хозяином навсегда.
- И ты её отозвала, - в глазах генерального промелькнул холодный блеск одобрения.