потряхивающий разрядами ток, который не выключился даже под утро.
Я пыталась убедить себя, что всё это случайность. Верховцев был под шампанским, да и я сама
тоже... вечеринка, нервы, близость, ерунда... Надо просто выкинуть и головы и забыть. Вряд
ли он сам придавал этим словам какое-то особое значение и вообще, может, уже пожалел, что
ляпнул...
Но тело не забывало. Оно как будто жило отдельной жизнью и реагировало на каждое
воспоминание. На его голос, на тот момент, когда он стоял в полшага от меня, и воздух между
нами был плотный, как невидимая стена.
В итоге, когда утром зазвенел будильник, я почувствовала себя выжатой тряпкой.
Лёша ворочался в соседней комнате и сопел, как человек, у которого совесть спит крепче, чем
сам он. Вскоре он встал и пошёл в душ, по привычке громко ругаясь на воду. На кухне бубнил
про кофе, про то, что опять нет нормальной рубашки, и что я «вечно всё перекладываю».
Я молча варила кашу Антоше и старалась не смотреть на мужа. Никакой злости на него уже не
чувствовала, просто пустоту. Как будто мы с ним вдруг оказались двумя актёрами, забывшими
свои реплики и абсолютно неподходящими друг к другу из-за отсутствия сценической «химии».
В какой-то момент он что-то сказал про «совещание» и «новый отчёт», а я машинально кивнула.
Всё равно каждое слово пролетало мимо ушей, потому что в голове по-прежнему гудело
вчерашнее.
«Я хочу тебя. Как женщину.»
После этих слов, сказанных подобным тоном, теперь даже простое «доброе утро» из его уст
прозвучит так, словно он прикоснулся ко мне, а не просто поздоровался.
Антошу я отвезла в садик сама, пока муж в раздраженно-утреннем настроении уехал на работу
пораньше, на своей...пфф, то есть на самом деле моей, конечно!. .
машине. Воспитательница снова напомнила, что сегодня короткий день и надо будет забрать
моего малыша пораньше.
Я сразу набрала Людку, которая по случаю вчерашней днюхи взяла себе выходной - оклематься и
побездельничать.
- Слушай, родная, выручай. У тебя же сегодня отгул? Забери Антошку пораньше, а? Если не
затруднит...
- Без проблем, - сказала она, зевая. - Доставлю к офису, как миленького. Ты только время
нужное скинь и адресок садика.
Я улыбнулась. Хоть кто-то в этом дне у меня неизменно нормальный и понимающий.
На работу приехала чуть раньше обычного. Хотелось разобраться с отчётом и не попадаться на
глаза Верховцеву, пока внутри всё не остыло. Но, как назло, остудить голову не удалось,
потому что прямо у ресепшена в приемной генерального стояла...она.
Инна Яковлевна, бывшая жена Верховцева.
Как обычно, она держалась с таким высокомерным видом, будто наш офис - это её личная сцена,