ничего не должен диктовать.
Он отпустил мою руку и чуть отступил, давая мне пространство для вздоха.
- У тебя есть выбор. Полный карт-бланш. Если ты хочешь остаться в этой компании - должность
координатора стратегических проектов твоя по праву, и никто не посмеет даже косо посмотреть
в твою сторону. Ты будешь подчиняться только мне, и это будет чисто профессиональный союз,
если ты так решишь.
Он замолчал на секунду, внимательно изучая мою реакцию.
- Если ты хочешь уйти, начать свое дело или просто уехать на полгода к океану с Антошей - я
обеспечу тебе лучший золотой парашют, который видела эта отрасль. Ты заслужила его годами
работы на этого ничтожества, который выдавал твои труды за свои. Я помогу тебе с любыми
контактами, с любым стартом...
- Максим, я... - я попыталась перебить его, но он поднял руку.
- Погоди. Выбор - всегда твой, Оля. Я не Алексей. Я не буду запирать тебя в золотую клетку
и не буду внушать тебе, что ты пропадешь без моей опеки. Я хочу, чтобы ты знала: передо мной
стоит свободная, сильная и невероятно красивая женщина. И что бы ты ни выбрала - уйти или
остаться, - я приму это. Потому что признаю твою личность. Больше никто не будет решать за
тебя. Никогда.
Фраза «выбор всегда твой» повисла в воздухе, как окончательный приговор моему прошлому.
Лёша всегда решал за меня: что мне носить, что есть, сколько тратить, как воспитывать сына.
Он владел моей жизнью как имуществом. Максим же просто открыл все двери и отошел в сторону,
предлагая мне самой решить, в какую из них выйти.
Это было так непривычно, что у меня закружилась голова. Свобода оказалась не легким
облаком, а тяжелой ношей. Но, глядя на Максима, на то, как он ждет моего решения, не пытаясь
давить или манипулировать, я вдруг поняла одну простую вещь.
Моя свобода - это не возможность уйти. Это возможность наконец-то быть там, где меня
по-настоящему видят.
Я глубоко вздохнула и поправила пиджак цвета горького шоколада - мою броню, которая сегодня
стала моей кожей.
- Значит, я могу потребовать что угодно? - спросила я, и неожиданно по-настоящему
почувствовала себя уверенной в себе амазонкой, которую я увидела утром в зеркале.
- Что угодно, - подтвердил он, и в глубине его зрачков вспыхнуло томительное, горячее
ожидание.
- Тогда я выбираю... - я сделала шаг к нему, сокращая оставшиеся сантиметры до минимума, и
выдохнула: - ...тебя! Но на моих условиях.
Я положила руки ему на плечи, чувствуя под пальцами твердые мышцы. Верховцев замер и,
кажется, даже перестал дышать.
- На любых, - выдохнул он, и его руки собственническим, но бесконечно нежным жестом обвили