— Как видишь, достать его прямо сейчас у меня не получится.

— Тихо. Я достану. Лежи смирно и не вздумай дернуться.

Мне показалось, что Адель и Карла замерли вместе со мной, не зная, как реагировать на такую прыть, а Тобиас тем временем так же бесшумно, как сел, снова лег на бок.

Он был лишь на несколько дюймов выше меня, и для того, чтобы дотянуться моего скромного, но очень удобного на такой случай декольте, ему пришлось сдвинуться ниже и замереть, удостоверяясь, что урод со шрамом по-прежнему на нас не смотрит.

Небольшие, аккурат в длину моего пальца, ножны в самом деле были вшиты в корсаж с внутренней стороны так, чтобы рукоять клинка можно было подцепить даже зубами. На удивление хорошо знакомый с такой конструкцией Тобиас занялся именно этим, — неудобно оперевшись о землю плечом, он медленно повел губами вдоль ткани, отыскивая мягкий кожаный край.

Лежа спиной к нашему соглядатаю и стараясь лишний раз даже не дышать, я видела, что Адель наблюдает за ним, в то время как Карла присматривала за Тобиасом — как будто и правда могла вмешаться, если он что-то сделает не так.

А между тем его прикосновения, как ни странно, не были ни зловонными, ни отвратительно мокрыми. Напротив, жесткие обветренные губы прошлись от одного края выреза до противоположного, вызывая волну мурашек по коже, а потом язык легко скользнул по становящейся глубже ближе к ножнам ложбинке, потом ещё раз, ещё и ещё, пока дыхание у меня не сбилось.

— Эй ты!

Почти не отрываясь от меня, он вскинул взгляд, всё такой же прозрачный и чистый, и улыбнулся.

— Минуту терпения, мадам Ханна. Когда ещё мне доведётся приласкать настоящую разбойницу?

От смеси справедливого возмущения с почти неконтролируемым и точно мне сейчас ненужным возбуждением начало закладывать уши.

— Пошевеливайся!

Вместо шепота получилось сдавленное шипение, и Тобиас улыбнулся снова, нагло и ослепительно, и принялся ласкать меня языком уже смелее, как будто я потребовала от него продолжать именно это.

Я дернула коленом, лишь в последний момент удержавшись от того, чтобы пнуть его в грудь, и теперь мое бедро оказалось вплотную прижато к его боку.

Тобиас замер, как будто я и правда его ударила. Он прислушался к царящей на поляне тишине, а потом с изумительной легкостью подцепил зубами рукоять клинка, вытянул его из ножен, умудрившись меня даже не поцарапать. После опустил его на землю, чтобы вдохнуть поглубже.

— Повернись, — его тон стал холодным и повелительным, очень деловым, но кровь все еще стучала в висках, и мне померещилось в нем нечто совершенно непристойное.