— Он внук прошлого шаха и брат этому шаху.

— А-а-а. У них там все шахи Аббасы?

— Не все, — улыбнулся царь. — Его зовут Степан и он принёс тебе виды Волги, перенесённые красками на бумагу. Называются сии рисунки — картины. Показывай.

Это царь обратился уже ко мне. Я раскрыл сумку, достал папку, раскрыл и достал стопку картинок. Кхе… Картин, мля, а не картинок. Царевич шагнул ближе и я почувствовал тонкий аромат духов или мыла. Я взял одну картинку с видом сельца Коломенское, где находилась летняя царская резиденция и белокаменный собор, и развернул её к ним «лицом». Белый собор на картинке светился и бликовал розовым солнечными лучами восхода от многогранного шатрового купола. Мне самому эта картинка нравилась.

Государь расширил глаза, а царевич Алексей раскрыл рот так широко, что мне стали видны его припухшие розовые миндалины.

— Ах! — Произнесли со стороны портьеры и я, отведя взгляд от царя, кроме дьяка, кроме дьяка, увидел там дородного мужчину в богатой, шитой парчой и жемчугом одежде.

— Ах! — повторил царевич. — Чудо-то какое!

— Подь сюда! — приказал царь и я шагнул ближе к его трону-постели.

Царь сдвинул ноги в сторону и, согнув в коленях, осторожно опустил их на лежащий на полу ковёр. Ковры в палатах лежали и висели даже на потолке.

— Картины лучше смотреть, чуть отсторонясь от них, — сказал я и обратился к царевичу. — Садись туда. Буду показывать.

Алексей повиновался молча и сел туда, где только что лежали отцовские ноги.

— Помогите мне, кто-нибудь, — попросил я, обращаясь к дьяку и незнакомому боярину. Ко мне шагнули оба разом и столкнулись плечами, тут же недовольно посмотрев друг на друга.

— Ты возьми папку с картинами, — сказал я «няньке», — а ты принимай просмотренные.

— Я лучше сам посмотрю, — скривился боярин и тоже шагнул к постели, положив ладонь правой руки на плечо царевича Алексея. — Пусть он помогает.

— Ладно, — сказал я и передав папку дьяку, положил просмотренную картину прямо на ковёр и достал следующую. Следующей была какая-то деревенька на левом берегу Москвы-реки между Коломной и Коломенским. Деревенька была небольшой, всего-то в домов восемь. На берегу реки сохли, растянутые на кольях, сети и лежали вверх просмоленным днищем лодки. Мочили свои ветви ивы. Вдоль берега шёл под парусом баркас.

— Ладно, — одобрил царь. — Далее!

Я достал картину с городом Коломной.

— О! Коломна! — едва не крикнул царевич, ткнув в картину пальцем. — Мы были там с тобой!

— Добрый Кремль! — сказал боярин и зашептал, что-то считая. — Ты, глянь ка. Все башни прорисованы, что с воды видны. Знатный вид!