Казаны поставили на камни, развели огонь, завалили казаны хворостом, вытопили в казанах жир, добавили мяса, лук, и специи, залили водой и, к моему удивлению, вода довольно быстро вскипела. Потом в казаны высыпали, помешивая, чтобы не скомковался, по мешку риса. Часа через три после начала готовки, плов созрел. Казаны накрыли крышками и перевернули, вставив ухваты в специальные скобы, и убрали. Плов рассыпался по огромной тарелке. Мясо лежало сверху, сверху стекал и жир, оставляя на горе риса ярко жёлтые «лавовые» реки. Накладывали снедь большими поварёшками на длинных ручках.

Селиму помогали. Сам бы он, безусловно, не справился. Но он в процессе участвовал активно, раздавая тихие, и, вероятно, грамотные распоряжения. Почему грамотные? Да потому, что они мгновенно исполнялись.

Плов был хорош и его было много. Люблю, плова много. Плов можно есть бесконечно долго, а потому, ели мы его то сидя, то лёжа. На следующий день Тимофей с казаками и Иваном ушли в Персию. Мы с Фролом, Селимом и сотней казаков остались. Другая сотня отправились на Дон с подарками. А на второй день после их отъезда, Селим, после утреннего намаза спросил меня, не нужна ли мне настоящая рабыня.

— Она персиянка?

— Персиянка. Но она, — сказал Селим, — хоть и персиянка, и из хорошего дома, но отец её восстал против Аббаса и стал кафиром, а его дети рабами и рабынями.

Как это произошло меня не интересовало, а Селим не стал углубляться, ведь его не спрашивали. Ии этого хватило, чтобы я задумался.

— У кого она тут рабыня? И как возможно её выкупить? Если она хорошая рабыня, то её не продадут, а плохая, так зачем она мне.

— Она хорошая. Она моя жена. Из-за неё я и нанялся «амбалом» в Астрахань. Её хозяин — купец. Он продаст её мне. Я, как свободный мусульманин могу выкупить жену рабыню. Для этого я и поехал сюда, но меня обманули. Я, как муж, могу выкупить её за ту цену, за которую её купил хозяин, а стоила она не дорого. Я знаю, потому, что мы с Эсфирь любили друг друга и хотели пожениться, но не успели.

— Значит, и ты тоже из «хорошего дома»?

— Мне не хочется говорить о себе.

Я посмотрел на него с кривой усмешкой и сощурив глаза.

— Хочется, не хочется, но когда-нибудь всё равно придётся. И, скорее всего, довольно скоро. По крайней мере ещё до того момента, когда мы с тобой подпишем контракт о твоей службе. Да и просто так давать тебе деньги, чтобы ты выкупил свою жену, я не стану. Без купчей на эту женщину. А для купчей нужно знать, кто ты.

— Конечно, Исфан Арасин. Я тоже был бунтовщиком. Мы пытались убить шаха Сафи, но черкес-охранник остановил раба, которого мы подкупили. Они пытали его, и он рассказал про всех, кроме меня. Мой отец воспитал его и мы с детства с ним дружили. Он смог сохранить в тайне моё имя. Как-то так, Исфан Арасин.