В голове колотится. Надеюсь, он не почует мою обеспокоенность. Пожалуйста, только не это.
– Уходим, – Роб резко открывает глаза и шагает на выход из кабинета.
– Продолжайте, пожалуйста, – командую присутствующим и следую за Робом.
Чем быстрее найдем треклятую машину времени, тем быстрее Роб свалит отсюда в свою инквизиторскую нору и перестанет мозолить мне память и глаза.
– Это Говорун, – инквизитор резко поворачивается на меня сразу же, как только мы выходим за дверь.
– Да. Это был профессор Говорун, еще бы ты его не узнал!
– Ты не поняла. Говорун связан с исчезновением машины времени.
– Ну, конечно. Профессор, который отчислил тебя двадцать лет назад виноват. Да–да.
– Я серьезно, Диана.
– Ты просто хочешь отомстить бедному дедушке.
– Говорун никогда не был бедным.
– Стариков обижаешь? Этому учат инквизиторов?
Вижу, как он закипает. Признаться, есть что–то извращенно приятное, чтобы довести Роберта. Хоть немного в отместку.
– Дело не в мести, – говорит Роберт. – Он подозрителен.
– Говорун спасал остатки разума, – не верится, что приходится пояснять. – Ему запечатали сознание. Это ничего не доказывает.
Роб молчит и смотрит на меня взглядом, в котором явно читается: «Время покажет». Вот именно, что покажет. Говорун будет ни при чем.
– Но он действовал не один, – продолжает Роб. – Я уверен в этом. Волны страха исходили с первого этажа, там у актового зала.
Актовый зал… Эти простые слова обрушиваются на меня лавиной. Я спокойно принимала Академию, спокойно жила здесь и взаимодействовала с преподавателями, но актовый зал… Туда я старалась заходить как можно реже, актовый хранил слишком много воспоминаний про Роба. Он был его местом, и даже время и три ремонта не смогли это изменить.
– Думаешь, в актовом кто–то прячет машину времени? – говорю отстраненно, а дышать–то все сложнее.
Почему я? Это какая–то шутка судьбы? Роб мог рыскать по любой другой Академии. Ступаем по лестнице вниз, к актовому. Шаг. Еще шаг. Главное дойти, а ноги–то подкашиваются и… соскальзываю по ступеням. Дух захватывает, но… сильная рука ловит, не позволяя упасть. Мгновение, и я оказываюсь лицом к лицу с Робертом.
Мы смотрим. Просто глядим друг на друга, словно увиделись во сне. Слышу сердцебиение. Мое или его? Говорят, что у инквизиторов ледяные сердца – чушь!
Рассматриваю его лицо, каждую появившуюся морщинку, каждый старый шрам, каждую веснушку и родинку. Во времена нашего прошлого у Роба было много веснушек, гораздо больше, чем сейчас. Он был загорелым, а сейчас – бледнющий, сразу видно человека, который редко высовывается на улицу. Из идеальной прически выбивается непослушная прядь, падая на лоб. Это тень Роба, которого я помнила. Тень Роба, который не мог усидеть на месте и был олицетворением жизни. Каким же человеком ты стал?