В кабинете ректора пахнет сухими травами и старой бумагой. Все тот же кабинет, в котором я была вчера, но при свете он кажется еще более изменившимся с моих времен. Говорун, сложив руки на столе, смотрит на нас с укором.
— Раз уж вы так любите Академию, что даже ночами по ней бродите, — медленно произносит ректор, — то, думаю, не откажетесь поучаствовать в ее благоустройстве.
Я моргаю – в каком еще благоустройстве?
— Сегодня вместо занятий вы вдвоем будете мыть все туалеты Академии, – продолжает Говорун. – До блеска.
— Что мыть?! — вырывается у меня.
– У вас проблемы со слухом? Или вам не знакомо слово «Туалеты»?
Это моя идея! В бытность ректором, это я заставляла студентов–косячников драить туалеты, во времена ректорства Говоруна такого не было. Стою с округленными глазами. Что–то происходит. Прошлое слишком сильно меняется, будто бы… не только я перенеслась в него. Чуть склонив голову, рассматриваю ректора. Это невозможно. Надумываю себе всякого. Должно быть, в его время тоже так наказывали, просто я об этом не знала.
— И никаких «но», — поднимает ладонь ректор. — Если к вечеру не будет сиять каждая плитка, получите выговор. А три выговора – это исключение.
Минут через десять мы с Робертом уже стоим в коридоре с ведром, парой тряпок и пузырьками моющего зелья.
— Ну и как тебе? Доволен, романтик? — я сую Роберту в руки тряпку.
— Лучше, чем сидеть на лекции, — отвечает Роб, закатывая рукава рубашки. Под тканью играют мышцы, и я злюсь на себя за то, что замечаю это.
За то, что думаю.
— Только попробуй не работать, — предупреждаю я, наливая в ведро воду и добавляя пару капель ярко–зеленого зелья. – Одна я разбираться не собираюсь.
Вода шипит, и все, можно мыть.
– Когда это я не работал? – парирует Роберт.
Роберт никогда не был лентяем, так что правда несправедливое обвинение, но на попятную я идти не собираюсь.
– Я на всякий случай, чтобы перестраховаться, – говорю.
Начинаем с первого этажа. Я скрупулезно чищу кафель, но стоит мне отвернуться, как Роберт выливает слишком много воды на пол. Раздражает!
— Ты топишь туалет! — возмущаюсь я.
— Зато чисто будет, — не соглашается он.
В следующем помещении я расставляю ведро у двери, чтобы не мешало. Но Роберт «случайно» задевает его ногой, вода расплескивается, и мои ботинки мгновенно промокают.
— Роберт! — шиплю я, хватая тряпку.
— Ой, извини, — отвечает он, но в глазах нет ни капли раскаяния.
Я предлагала разделить этаж, эту половину тебе, а эту мне, но нет, Роберту так не хочется. Ему хочется по пятам за мной ходить. Поэтому ничего удивительного в том, что мы начинаем спорить по всяким пустякам. Например, в каком порядке лучше мыть зеркала и полы.