На траве перед Академией стоит Говорун. Он похож на чудовище, сброшенное с небес: лицо перекошено яростью, машет руками, топает ногами. Он кричит, так громко, что голос срывается на визг:
— Как вы могли передумать?! — вопит он на своих бывших союзников. — Из-за какой-то песни! Из-за проклятой музыки вы отказались от заклятия! Отказались от нашей мечты! От нашей цели!
Люди вокруг Говоруна переглядываются. Их лица растеряны, полны сомнений. И вдруг из толпы выходит фигура. Мы узнаем ее… Это же Малыш.
— Я не жалею! — его голос звенит, видно, что Малыш дрожит. – Если бы мы пошли на это… мы стали бы хуже тех магов, что издевались над нами! Хуже тех, кого мы ненавидели! Мы бы стали чудовищами. Я устал бояться.
Говорун замирает, словно не верит своим ушам.
— Что ты несешь, щенок?! — его голос взрывается, в нем больше злобы, чем силы. – В прошлом ты все это начал! Ты!
Малыш делает шаг вперед. Его руки трясутся, но он не останавливается.
— Я услышал в этой музыке все, — продолжает он. — Она показала мне меня самого… показала мне все. Открыл глаза.
Роберт присвистывает над моим ухом и начинает смеяться.
– Эй, – толкаю его в бок, но тоже смеюсь. – Роб.
– Получилось, – выдыхает он. – Сработало!
А внизу шевелится толпа, голоса становятся громче.
– Мы не хотим крови!
– Мы не хотим убивать!
– Мы не хотим!
— Мы устали быть палачами!
Я вдыхаю судорожно, крепче хватаюсь за руку Роба. Это невероятно. Его музыка… его сердце, его душа — изменили их. Даже тех, кто был готов убивать. Тех, кто пришел сюда чудовищем, а уйдет спасителем. Нашим с Робом спасителем так точно. Вцепляюсь в Роба. Не верится. Мы выжили. Вы-жи-ли!
Но Говорун не сдается.
— Предатели! — орет он, треся кулаками. — Это был наш шанс! Вы все испортили! Теперь живите с магией, раз вы так ее любите! Или… — он резко поднимает руку, и в ней начинает собираться темное заклинание смеси магий. — Умрите предатели!
Роберт резко обнимает меня, прикрывает своим телом, и я чувствую, как сердце бьется у него в груди — быстро, яростно.
Говорун готов убивать. Он пойдет на это. Проклятье.
Мгновение — и Говорун готов обрушить свою магию на всех! Застываю. Он сумасшедший. Он убьет их… убьет…
Но вдруг его тело застывает, словно его кто-то дернул за волосы. Говорун хрипит и начинает трястись, словно тело сводит судорогой.
— Что… что это… — сипит он, выгибаясь от боли. Его спина изгибается, лицо искажается мукой. Он падает на колени, корчась, тянет руки к горлу, будто его душат невидимые руки.
– Явились, – цокает Роберт. – Да неужели.
– Кто?
И тогда я вижу их.