Я никогда не хотела становиться героем, но стала. И как странно… Считанные секунды до смерти, но мне не страшно умирать, страшно лишь то, что я не увижу Роберта в последний раз. В последний раз не возьму его за руку.
– Ты выйдешь за меня? – спросил он меня в инквизиторской тюрьме.
А я? Я не ответила… Я спросила: «Ты шутишь?». Надо было ответить. Надо было сказать. По щекам льются слезы, а я перепрыгиваю через ступеньки, надеясь успеть… Надеясь увидеть его в последний раз. Раз умирать, то пусть мы умрем в объятиях друг друга. Вспышка накрывает, и я падаю. Комета упала.
В голове проносятся воспоминания. Роберт. Я… И мы вместе… Сломанные и несчастные, выбравшие одиночество. Я двадцать лет не могла простить, двадцать лет гнев и обида отравляли мое сердце, а вот сейчас…
– Роберт! – истошно кричу я. – Роб!
– Диана! – доносится эхом, или же мне только слышится…
Сложно понять… я…
Вспышка ослепляет, это конец. Конец. Конец…
– Диана! – сильные руки подхватывают меня, не позволяя упасть.
Роберт. Открываю глаза, не веря своему счастью. Это он.
– Да, – говорю я. – Я согласна.
– Что? Диана! Ты должна была телепортироваться, – Роб прижимает меня к груди.
– Я придумала кое-что получше, – признаюсь я. – Телепортировала всех остальных. Помнишь эвакуацию, в день, когда мы перенеслись?
Роберт смотрит мне в глаза:
– Почему ты не эвакуировалась с остальными?
– Я не могла оставить тебя.
Роб рвано вдыхает и снова прижимает меня к груди.
– Я согласна, – тише повторяю я. – Если мы выживем, то я выйду за тебя замуж.
Он смеется сквозь слезы, и я делаю то же. Мы оба знаем, что выжить нам поможет только чудо. А пока… Нам достаточно чувствовать друг друга. В объятиях. Достаточно ощущать тепло и любить. Потеряли двадцать лет, но сейчас… мы вместе. Жили недолго и не очень счастливо, так хотя бы умрем в один день, как и полагается влюбленным.
Все вдруг исчезает. Гаснет. Свет, шум, даже дыхание замирает — будто сама жизнь на мгновение останавливается. Слепящая вспышка кометы исчезает, и на нас обрушивается тьма. Я зажмуриваюсь, готовясь испытать боль смерти, но ее нет.
Открываю глаза и во тьме, ничего не видно, только… слышу тихое дыхание Роберта. Тяжелое, обжигающее, близкое. Роберт.
— Мы живы? — мой голос рвется из меня хриплым шепотом, полным недоверия. – Это невозможно. Или это… такой своеобразный тот свет?
– А есть разница? – его шепот обжигает мой висок.
Дрожу. Наощупь находу его лицо. Щеки.
Роберт сжимает мою руку, намеренный удержать меня, несмотря ни на что.
— Пойдем посмотрим, — говорит он.
Я киваю, и мы вместе наощупь идем к окну. Реальность вокруг кажется нереальной, зыбкой, как сон… Ощущение, что все может раствориться в любой момент. За окном светит луна… И мы видим друг друга, и видим то, что снаружи.