Ну и ладно. Понадобится — выясним.

Договорились с ним следующим образом. Герарди по своим каналам занимается поиском сына его супруги. Сам Алексей Ефимович, не тратя времени даром, меж тем отправляется с ним, Голицыным, в одно увлекательное, хотя и рискованное путешествие.

Вандам, узнав, для чего оно понадобилось Виталию, согласился сразу, без малейших колебаний. А при упоминании об опасностях лишь пренебрежительно отмахнулся, заметив:

— По сравнению с путешествием по Трансваалю или по Китаю это не более чем загородная прогулка, поверьте. К тому же цена возможного успеха — я имею в виду предотвращение возможного альянса немцев и большевиков — столь велика, что многократно перевешивает все риски.

Говорить о цели своей отлучки Виталий никому не стал за исключением… вдовствующей императрицы. Мало ли, как всё сложится, а она — председатель Регентского совета. Потому и счёл возможным доверить ей краешек тайны. Мол, есть опасения, что кайзер вступит в союз с большевиками. Надо помешать.

О том, чем это может грозить стране, говорить не стал. Сама сообразит. И бабуля не подвела, скумекала мгновенно, судя по тревоге, промелькнувшей на её лице. Да и по заданному ею вопросу.

— Вы уверены, что у вас получится… предотвратить?

Голицын пожал плечами.

— Я постараюсь, а там… как обернётся.

— Остальное вы не скажете, оно и понятно, — понимающе кивнула Мария Фёдоровна. — Знаете, — грустно усмехнулась она, — был бы у меня хоть один из сыновей похожим на вас, я бы ежедневно судьбу благодарила. Да вот не сподобилась получить такого подарка от всевышнего. Единственное утешение — внук. И то до недавнего времени тревога терзала. Уж больно не те наставники. Ныне её у меня вашими заботами нет. Одно худо: Алёше ещё многому научиться предстоит. Посему наставник ему до-о-лго нужен будет. А с мёртвого какой толк? Так вы уж поберегите себя. И… вот ещё что. Скажите напоследок лишь одно, касающееся лично вас. Памятуя ваш предыдущий ответ, о родителях не спрашиваю. Иное хотелось бы знать: они ныне живы?

— Нет, — коротко ответил Виталий.

— Это точно?

— Абсолютно. Я лишился их в весьма раннем возрасте.

«Настолько раннем, что даже и не видел никогда», — мысленно добавил он.

— Что ж, тогда позвольте, я вас по-матерински поцелую и благословлю. Так сказать, на дорожку, — и её сухие губы бережно коснулись лба склонившегося к ней Голицына. — Вот теперь точно всё, — улыбнулась она, перекрестив его. — Ступайте, голубчик, куда хотели. Точнее… летите . И крылья берегите. Вам ими ещё не раз как моего внука, так и всю Россию защищать.