— Ну вы тут общайтесь, а я пойду, — и Марков ушёл.

Но чуть погодя на столе у Виталия зазвонил телефон, и он, взяв трубку, неожиданно услышал голос Сергея Леонидовича. Тот был немногословен. Лишь сказал, что человек этот — разведчик с многолетним стажем и именно тот, кто нужен Голицыну, ибо является блистательным аналитиком. Чтобы понять это, достаточно прочитать его книги, где он выступил чуть ли не в роли пророка касаемо предстоящей войны. Вдобавок он — ярый германофил, посему в сем деле станет стараться не за страх, а за совесть.

По ходу беседы слова Маркова подтвердились, а последнее утверждение касаемо симпатий, с лихвой — Вандам вдобавок оказался англофобом. Причем не считал нужным скрывать свои пристрастия и антипатии. Но сформировались они у него не в силу каких-то предубеждений или пристрастий по принципу: «А вот не нравятся (или нравятся) они мне, и всё тут». Ничего подобного.

Симпатия к Германии у Алексея Ефимовича основывалась строго на логике: «Нам с ними нечего делить». Да и относительно Англии он высказался предельно ясно: «Интересы наших стран резко противоречат».

Вот так, исключительно кратко, всего двумя фразами, девять слов и один предлог, спартанцы отдыхают, Вандам разъяснил свою точку зрения. Впрочем, учитывая суть предстоящего мероприятия, его пристрастия чертовски устраивали Голицына.

Во всём остальном Вандам ничем не уступал Маркову. Разве в остроумии и язвительности не дотягивал до уровня главкома, что, впрочем, и к лучшему. Зато кое в чём превосходил. Например, во владении немецким языком.

А спустя минуту с начала разговора в голове Виталия всплыла фраза, некогда попавшаяся ему в Интернете. Уж больно понравилась, потому и запомнилась. И следом за ней — фамилия автора. Так вот, оказывается, отчего она показалась ему смутно знакомой в самые первые секунды.

Но на всякий случай Голицын решил проверить, не ошибся ли он, и спросил собеседника:

— Скажите, это вам принадлежит высказывание о том, что хуже войны с англосаксом может быть только дружба с ним?

— Мне, — подтвердил Вандам, впервые за время беседы сдержанно улыбнувшись. — А вы что же, читали мои труды?

Голицын неопределённо пожал плечами. Врать не хотелось, а сказать правду — обидеть человека. Но нашёлся:

— Знаете, в годы войны я получил контузию с весьма тяжкими последствиями — полная амнезия. Однако фраза-то всплыла в памяти, следовательно…

Договаривать не стал, отделавшись уверением, что всецело разделяет мнение Алексея Ефимовича как об Англии, так и о Германии. Но промолчал, насколько он хорошо осведомлён о личности самого Вандама, в отличие от его трудов. Виной тому было обычное любопытство. Решил побольше узнать об авторе, который так «любит» «наглов», вот и покопался в Интернете.